своей руке. И так держал несколько секунд, дольше, чем предполагал приветственный этикет, пока она не высвободила руку мягко и непринужденно, все так же глядя ему внутрь глаз.
Всего несколько секунд, но спичка чиркнула, и он ощутил, как жар изнутри застилает его тело.
– Андрей, – опомнившись, ответил он, поддерживая непонятный ему спектакль.
Элен суетилась, она распахнула створки шкафа в прихожей и искала свободную вешалку. Она была так увлечена, что не заметила ни тени неловкости, ни побледневшее лицо мужа, который стоял не дыша, глядя в упор на Светлану и ожидая, что та хоть как-то прояснит ситуацию. Но Светлана, все так же сохраняя приветливую улыбку, как ни в чем не бывало скинула куртку и обувь, протянула одежду Андрею и шагнула вперед. В нос ему ударил до боли знакомый цитрусовый запах. Он хотел схватить Люсьен за руку, за локоть, но не мог.
Я схожу с ума? – думал он. Что здесь, черт возьми происходит? Что она делает здесь? Мысли роились в голове. Все походило на сон, на спектакль, на мистическую пьесу, в которой смешали лица и роли, и он не знал, какая роль досталась ему, а спросить не мог.
– Ну, проходи, Светлана, я покажу тебе наш дом! – Элен наконец нашла в шкафу место, подала Андрею вешалку, а сама, приобняв Светлану за талию, повела ее в гостиную.
О, как завидовал Андрей своей жене в тот момент! Он молча проводил женщин взглядом, держа в одной руке куртку Люсьен, а в другой вешалку. Ее куртку, еще несколько минут назад прилегавшую к ее телу, куртку, еще хранившую ее тепло и аромат, он сжал ее, не в силах отпустить в шкаф. Это было единственным, что осталось ему сейчас от нее.
Переступая порог гостиной, когда Элен была уже внутри и беспрестанно что-то тараторила, Люсьен обернулась, одна ее нога уже пересекла границу пространств и была в гостиной, другая только намеревалась перешагнуть, словно замерла в воздухе, она обернулась и посмотрела на него. Она смотрела на него всего пару секунд, смотрела уже другим лицом, серьезным взглядом, грустно, без улыбки. Он лишь качнул головой в стороны, подразумевая: «как же так?» Она вопросительно подняла плечи, затем на мгновение поднесла указательный палец к губам и перешагнула порог. Этот жест был столь быстрый и едва заметный, что он подумал, а не показалось ли ему это «тс-с-с».
Оставшись в коридоре в одиночестве, Андрей заметил сумку Люсьен на банкетке у входа. Он подошел ближе, встал над ней в размышлении, сколько секунд нужно, чтобы засунуть руку внутрь ее жизни, достать оттуда хоть какой-нибудь артефакт, паспорт или документ, где была бы какая-нибудь информация о ней. Или же взять и бежать, как воришка с центральных улиц. Сумка была застегнута на молнию почти до упора, лишь с краю оттуда немного торчало горлышко бутылки. Он уже было готов потянулся за ней, как из комнаты послышались шаги. «Я принесла кое-что», – последовал голос Люсьен, она подошла к сумке и, не глядя на Андрея, взяла ее и, по пути вытаскивая бутылку и какой-то сверток, направилась обратно в зал.
«Люсьен!» – прошептал ей вслед Андрей, но она не обернулась.
Колебания последних двух дней – их несостоявшаяся накануне встреча, бессонная ночь и теперь ее внезапное появление у них дома – полностью лишило его сил, ватными ногами он добрел до гостиной.
Элен и Светлана стояли у стола и крутили в руках бутылку вина.
– «Шабли Премьер Крю», – читала вслух Элен, – урожай 2015 года!
– Его бы немножко охладить, температура подачи 10–11 градусов, – сказала Люсьен.
«Да, в вине она всегда разбиралась, – подумал Андрей, – всегда заказывала сама».
– А вот это, – она развернула круглый сверток нежно-сиреневого цвета и представила красиво расписанную в цветочек жестяную коробку, – это засахаренные фиалки, вы пробовали когда-нибудь?
– Фиалки? – воскликнула Элен. – Французы едят цветы?
– Это засахаренные лепестки, можно сказать – наш парижский деликатес, – Люсьен улыбнулась и подняла взгляд на Андрея, наблюдавшего за всей сценой у входа в комнату. Он не решался войти и замер в дверном проеме.
– У вас красивая квартира, – сказала Светлана, положив коробочку на стол, и оглядела гостиную. – Я в этом и не сомневалась! Элен, у тебя прекрасный вкус!
Она прошлась по комнате, подошла к роялю.
– Ох, а вот и герой нашей осени! Еще изящнее, чем я представляла.
Крышка рояля была откинута, она тихонько коснулась рукой клавиш. Густой звук ми первой октавы пролетел по комнате.
– Сыграешь нам что-нибудь, Элен?
– Сыграю, но давай попозже, сначала выпьем вина, поболтаем. Андрюша, откроешь бутылку? Давай начнем с шампанского. – Элен указала на ведерко со льдом, что стояла в самом центре стола, горлышко от бутылки торчало, словно падающая башня.
Андрей наконец переступил порог. Он неумело снял фольгу, мюзле, с усилием дернул пробку, руки не слушались, казалось, он делает это в первый раз. Светлана тем временем подошла к книжному стеллажу, взяла с полки небольшой том стихов, открыла наугад.
– Я всегда твердил, что судьба – игра.
Она прочитала строку медленно, растягивая слова и осторожно, стараясь, чтобы этого не заметила Элен, посмотрела на Андрея. На слове «игра», пробка от шампанского звучно чмокнула и освободила бутылку.
Она не успела начать вторую строчку, Андрей опередил ее и произнес с придыханием:
– Что зачем нам рыба, раз есть икра?
Люсьен подхватила игру.
– Что готический стиль победит как школа, – продекламировала с усмешкой.
Он вторил:
– Как способность торчать, избежав укола.
В глубине квартиры, из детской так не вовремя раздался крик: «Мама, помоги мне, пожалуйста, достать этот ящик! Мама-а!» И Элен не успела дослушать четверостишие, вздохнула и была вынуждена выйти на помощь.
– Я сижу у окна. За окном осина, – тихо сказала Люсьен, закрыла книгу и отвернулась.
– Я любил немногих, – Андрей сделал паузу, – однако сильно, – последнее слово прозвучало подчеркнуто, он закончил и сделал несколько шагов в ее направлении. Всего несколько минут Элен не будет в комнате, он понимал это и не хотел терять время. Она стояла к нему спиной, натянувшись вся, как струна, и водила рукой по книжным корешкам, он дотронулся до ее спины, что была сейчас так близка и так осязаема, и прошептал: «Люсьен!»
Она увернулась от его прикосновения, причудливо повернув плечо, и ответила ему тоже шепотом:
– Вот уж не думала, что ты любишь Бродского.
– Я не то чтобы, моя мать его обожает, я эти строки слушал все детство.
– Ты не рассказывал мне. – Она отдалилась на два шага и подошла к окну.
Андрей последовал за ней.
– Я многое
