повторила Люсьен, и Андрей поймал ее едва уловимую усмешку.
– Я тоже тебе кое-что принесла. Но обещай, что откроешь завтра утром. – Светлана протянула Элен сверток, перевязанный красной атласной лентой.
Подъехало такси и остановилось у парадного входа. Элен попросила мужа провести Светлану через темноту лабиринтов их внутренних дворов. И как та ни сопротивлялась, ни убеждала подругу, что справится сама, Элен была непреклонна.
«Элен сама направляет мою судьбу», – сказал себе Андрей и быстро накинул куртку.
– Светлана, – крикнула вслед Элен, – я уже раскроила твою юбку, скоро устроим первую примерку!
Когда с грохотом захлопнулась дверь лифта, он в неминуемой тесноте кабины прильнул губами к ее голой шее, она не шелохнулась, не оттолкнула его, она замерла вся, почти не дыша. Старый лифт, медленно поскрипывая, тянулся вниз, а он был готов отдать все на свете, только бы один из тросов не выдержал и оборвался, и они бы застряли здесь, хотя бы ненадолго, хотя бы еще несколько минут стоять так, неподвижно, и вдыхать запах ее кожи. Он почувствовал, как теплая капля соли медленно опустилась с ее шеи на его губу. Трос выдержал, дверь распахнулась.
Она обещала ему встречу, на следующий день, как обычно, после обеда. Она клялась, что будет, он записал адрес отеля, рука дрожала и не попадала по нужным буквам, он повторил его вслух несколько раз, чтобы она подтвердила. Ему придется сбежать с прогулки, увильнуть от детей, но разве это проблема.
«Ты придешь? Ведь придешь?» – Он не хотел выпускать ее перед машиной, чтобы она снова, как удача, не выскользнула у него из рук.
«Я приду», – слегка коснулась она его губ своими и захлопнула дверь такси.
«Она придет, – повторял он по пути домой, – а если нет, теперь я найду ее номер».
Элен быстро загрузила тарелки в посудомойку. Вытряхивая в ванной скатерть, перед тем как бросить ее в стирку, она заметила, как маленький кусок мяса, прилипший к ткани, сорвался с нее и отскочил под раковину. Она хотела было махнуть рукой, но природная педантичность даже в нетрезвом состоянии взяла верх. Она отбросила скатерть и опустилась в поисках беглеца. Ей пришлось встать на колени и сильно вытянуть руку под раковинный шкаф, влажная ладонь шарила по кафелю, к пальцам прилипали кусочки пыли. Вдруг она коснулась чего-то маленького и гладкого, это была точно не утка, она сунула руку еще чуть глубже и вытащила свое обручальное кольцо.
От радости она забыла про кусок мяса и уже почти выбежала из ванны, навстречу к мужу, который только вошел в дом. Она хотела было сообщить счастливую новость, как вспомнила, что так и не рассказала ему про потерю.
– Что-то случилось? – Андрей, разуваясь, заметил ее загадочный взгляд.
– Да нет. – Элен махнула про себя рукой и незаметно вернула кольцо на безымянный палец. – Хороший получился вечер, правда?
– Правда, – кивнул головой Андрей и, стараясь не смотреть на жену, поплелся в ванну.
Утром, убирая в гостиной остатки праздника, Элен заметила на кофейном столике сверток, перевязанный красной атласной лентой. Он лежал, окруженный тремя пустыми бутылками. «Ну мы и дали жару», – подумала она и собрала пустую тару. Она вспомнила, что Светлана попросила открыть подарок утром, и нетерпеливо развязала ленту. Внутри свертка лежала плоская коробка размером с крупную книжку, сверху на ее крышку Светлана прикрепила записку, свернутую в несколько раз. Элен развернула ее и прочла написанное по-французски рукой Светланы:
«Элен, сейчас ты откроешь эту коробку и увидишь самого прекрасного человека в мире. Улыбнись ему!»
Элен откинула крышку. Внутри лежало старинное зеркало в серебряной оправе с резной ручкой, то самое, что они нашли в квартире матери Светланы. Она заглянула в него и в отражении увидела большие глаза, чуть припухшие после праздника, и губы растянулись в улыбке.
13
Люсьен торопливо вошла в фойе отеля, оглядываясь по сторонам, не видит ли кто. Портье без вопросов выдал ей ключ. Почти не касаясь ступенек, она взлетела на третий этаж, пересекла коридор, щелкнул замок – она заперлась в номере. Минутная стрелка больших круглых часов, летающей тарелкой повисших на стене в номере, замерла на двух. Она вздрогнула, взгляд упал на наручные – 13.15. Значит, те, на стене, остановились. Еще есть время. Время сбежать или одуматься и остаться. Люсьен положила на кровать картонный пакет, отогнула край простыни и легла рядом, закрыв глаза. Она пришла раньше, значительно раньше назначенного часа, догадываясь, что и он, скорее всего, будет торопиться. Она лежала не двигаясь несколько минут, мерно отсчитывая про себя секунды.
Шестьдесят
Пятьдесят девять
Пятьдесят восемь
Пятьдесят семь
Пятьдесят шесть
Пятьдесят пять
Она дышала ровно, грудь вздымалась вверх и опускалась вниз.
Пятьдесят четыре
Пятьдесят три
Пятьдесят два
Пятьдесят один
Пятьдесят
Сорок девять…
Три раза по шестьдесят, озвученные в ее голове, тянулись гораздо дольше обычного. Чтобы растянуть время, надо научиться его замечать.
Затем Люсьен встала, оставив на постели пакет. Она тихо вышла из номера, аккуратно прикрыв дверь, и спустилась по лестнице. Она отдала ключи портье и предупредила, что где-то к трем в этот же номер придет мужчина.
Вырвавшись наружу, Люсьен повернула за угол и быстро зашагала прочь, все ускоряясь и ускоряясь, она почти бежала, все больше удаляясь от отеля. Мимо проносились жужжащая улица, витрины и люди. Она не слышала их, в висках отстукивал марш. У переулка Ла-Паж движение было остановлено. Стая зевак толпились на тротуаре – неизвестная женщина только что вышла из окна.
Он влетел в отель в четырнадцать тридцать, на полчаса раньше назначенного времени. Портье, милый старичок с седыми усами, передал ключи, сказав, что мадам уже была здесь и уже ушла, но просила его заглянуть в номер. Внутри заскулило, он схватил ключ и в несколько прыжков взбежал по лестнице на третий этаж. Отвратительное чувство дежавю охватило его, когда он входил в комнату. Номер был свеж и убран, и лишь покрывало кровати чуть смялось, словно кто-то на нем лежал. Подойдя ближе, он увидел маленький картонный пакет. Андрей вытряхнул его содержимое – на простыню выпала бархатная ювелирная коробка, фигурка странной формы и письмо – листок, сложенный пополам. Он развернул его и в первый раз увидел ее почерк – быстрый, чуть нервный с извилистыми петлями. Он прочитал первую строчку три раза, водя по ним глазами, и не мог сосредоточиться, мозг отказывался включаться, спотыкался о перечеркнутые строчки, но затем пересилил себя.
Дорогой Андрей, извини. (Далее следовало несколько перечеркнутых строчек.)
Все распадется, так же как
