Но, учитывая репутацию загадочной международной организации, возможно, я встрял сильнее, нежели бы меня поймали местные…
— Пришли, — голос Селии вернул меня к реальности.
Мы остановились перед большой витриной, за которой весело поблескивали всякие острые смертоносные штуки. Глаза Лейхандер, глядевшей на них, также сияли энтузиазмом.
— Похоже, оружие тебе очень нравится, — предположил я, распахивая перед девушкой большую, тяжелую дверь.
— Ну, оно же красивое, разве не так? — весело откликнулась Селия.
— В нем, безусловно, что-то есть, — сказал я, входя следом за ней. — А что ты хотела здесь купить, если не секрет?
— Собиралась посмотреть метательные ножи для брата. У него через неделю день рождения.
Селия с братом близнецы, — прикидывал я. — Это означает…
— Получается, у тебя тоже день рождения?
— Ну да, — от кивка, ее длинные рыжие хвосты упруго колыхнулись.
Я задумался. Наверно, следует что-нибудь подарить Лейхандер. Тем более, денег у меня теперь достаточно. Вот только — что?
— Виктор, смотри, какая замечательная вещица! — позвала Селия, остановившись перед чем-то вроде сабли.
Пока я рассматривал оружие, напоминавшее помесь катаны с европейским мечом, девушка двинулась дальше.
— О! А это! Какая красота!
Приблизившись, я увидел, что она разглядывает штуковину, отдаленно смахивавшую на весло для байдарки. Только грести этим явно бы не вышло, а вот протыкать людей — вполне.
К темному полутораметровому древку с обоих концов были прикреплены блестящие мечеобразные лезвия, сантиметров по тридцать-сорок каждое. Все части украшала золотая насечка. Выглядело оружие очень опасным и страшно неудобным.
— Как тебе? — глаза девушки светились восторгом.
Мне не хотелось ее огорчать, поэтому ответил нейтрально:
— Красивое. Но выглядит небезопасным для владельца.
— Это довольно редкое оружие, — сообщила Селия. — Его использование требует большого мастерства.
— Не сомневаюсь. Я бы с таким точно себе что-нибудь отхватил.
Рыжая красотка расхохоталась.
— Виктор, ты такой смешной!
— Да? А мне казалось — красивый и мужественный, — пошутил я.
— И это тоже, — переставая смеяться, сказал она.
И сразу отвернулась. Возможно, чтобы скрыть растекшийся по скулам румянец.
Я украдкой глянул в отполированное до зеркального блеска лезвие здоровенного меча. Из-за геометрии клинка отражение оказалось искаженным, но не настолько, чтобы нельзя было увидеть лицо.
Хм, а ведь Виктор действительно красавчик. Раньше я как-то не задумывался об этом. Интересно, как я буду выглядеть лет в двадцать?.. Хотя, к этому времени, наверно, уже свалю отсюда. По крайней мере, очень на это надеюсь.
Пока Селия разговаривала с владельцем магазина, я бродил, рассматривая товары. Мое внимание привлекли боевые перчатки, похожие на те, что носил Драйс. Только у него защита из стальных пластин имелась лишь с внешней стороны кисти — снизу была плотная кожа. Здесь же ладонную часть покрывало прочное кольчужное полотно очень мелкого плетения.
Самое то для ночных рейдов, — думал я. — Но стоит ли продолжать, раз меня раскрыли?
Протянув руку, прикоснулся к холодному вороненому металлу. И решил: стоит! Спасенные жизни окупают риск. А возникнут проблемы — найду способ разобраться.
Взяв перчатки, я направился к продавцу, чтобы заплатить, не подозревая, что вскоре надолго покину Гелдерн.
Глава 21
Вернувшись с уроков, я, не раздеваясь, рухнул на кровать. В последнюю неделю школа утомляла. Не физически — морально. Протирая штаны за партой, я ощущал, как бездарно уходит время. История чужого мира, в котором я не планировал оставаться. Примитивная механика, чуждая человеку компьютерной эры. Танцы… Нет, я понимаю, что балы — важный элемент социализации в обществе аристократов. Но до чего же это нудно! И вообще — мужики не танцуют! Они дерутся!
Шутки шутками, но в отличие от школьных занятий, во время ночных приключений во мне будто просыпалось что-то давно позабытое. Чувство важного дела. Наслаждение битвой… Только противники казались слабыми по сравнению с теми, к которым я привык…
Стоп! А к каким я привык? Блин…
Это была вторая вещь, напрягавшая наряду со школой. Странные мысли. Неясные образы. Временами казалось, что я вот-вот вспомню нечто очень важное. Но всякий раз это ощущение ускользало, оставляя чувство разочарования или недоумения.
Взять последний случай. Приводя в порядок письменный стол в своей комнате, я нашел рисунок, сделанный днем ранее. При взгляде на меч и молнию, казалось, что это имеет какое-то важное значение. Связь… с чем? Со мной? Потому что я это нарисовал?
Бумажку я спрятал в один из учебников. И вскоре забыл о ней. А ночью мне снилось охваченное огнем поле боя и стяг с теми же символами — молнией и мечом. Потом пещера. Я шел по ней, буквально кожей чувствуя угрожавшую мне опасность. А впереди меня ожидал…
Не помню.
После подобных случаев меня начинало терзать беспокойство по поводу моего душевного здоровья. Вдруг я схожу с ума? Как-то подозрительно часто все это стало происходить. Не может так оказаться, что меня отторгает чужое тело?
Когда подобное начинает накрывать регулярно, волей-неволей начнешь думать о возвращении домой. Пускай родной мир несовершенен. Пусть там у меня были проблемы. Но они хотя бы решаемы. А вот отлет кукухи, грозящий здесь, необратим.
Первоначально я полагал, что вживусь в это общество, узнаю все входы и выходы, буду постепенно двигаться к цели. Но что, если у меня нет времени? Что, если прямо сейчас утекают последние дни, часы, минуты? А я, мать его, танцую…
Самое досадное, я пока не понимал, с какой стороны подступиться к решению задачи. Не идти же к доктору или еще кому с признанием, что я — человек из другой планеты, заселившийся в местного паренька. С такими заявлениями меня надолго закроют в каком-нибудь тихом, уютном местечке с мягкими стенами и решетками на окнах. Нет, действовать нужно иначе. Вот только как?
* * *
Во второй половине дня я решил прошвырнуться по окрестным магазинам и поискать подарок для Селии. У остальных как раз завершились магические тренировки. Проходя по коридору, я то и дело отвечал на приветствия учеников, направлявшихся в свои комнаты.
После поступления в «Стальные розы», испытывая одиночество, я мечтал об общении. А теперь постороннее внимание раздражало. Хотелось сосредоточиться на своих делах, а не приветливо болтать с подростками. Они были
