семье священника. Это была традиционная украинская православная семья, в которой, конечно, блюли церковную форму, но дух был, вероятно, в достаточной степени заземленный. Он заканчивает семинарию в 1900 году, становится студентом Академии. Уже учась в Академии, он входит в активные контакты с «Союзом русского народа» и по окончании Академии является настоятелем церкви этой организации. Он выступает с докладами о жидо-масонских заговорах, о том, насколько социализм является порождением сатанинского духа, он – крайне правый, но его «правизна» имеет не столько идейный, сколько житейский характер. Он, безусловно, – верующий человек, верующий священник, но мысль о том, что Церковь не может быть без государства, и что священнику надлежит быть не просто лояльным к своему государству, а ревностнейшим верноподданным, становится для него краеугольной.
В 1917 году положение духовенства у нас меняется. Тогда он, священник Князь-Владимирского собора, как человек с очень утилитарным подходом к жизни, уже не выступает по поводу монархии, по поводу сатанинской природы социализма, но, служа в Князь-Владимирском соборе, одновременно поступает работать бухгалтером, чтобы на случай запрета в церковной деятельности не остаться без куска хлеба. Он уходит из политики и пребывает где-то на периферии церковной жизни. И вдруг он появляется в группе прогрессивного петроградского духовенства, постоянно бравируя тем, что за ним стоит ГПУ, что он в этой организации должен играть первые роли (хотя никто в узком кругу петроградских обновленцев его не знает).
Перед нами, конечно же, прагматик, карьерист, циничный человек без принципов и без идей, но, вместе с тем, человек, по своему верующий в Бога, до конца своих дней остававшийся в храме, хотя в храме, конечно же, обновленческом.
Жизнеописание Грановского
Теперь третий обновленческий лидер, москвич, личность, может быть, самая колоритная и самая противоречивая. Это епископ Антонин (Грановский), в миру Александр Андреевич Грановский. Он родился в 1860 году также на Украине. Происходил из семьи клирика, учился в семинарии, после семинарии бродяжничал, одновременно изучая восточные языки, в которых весьма преуспел.
Так продолжалось несколько лет, а потом он вдруг возвращается из своей мирской жизни в Духовную Академию. Он поступает туда в конце 80-х годов, и в 1891 году заканчивает Духовную Академию сразу со званием магистранта. Он поражает всех своими способностями, знанием Священного Писания Ветхого Завета, владением восточными языками. Его оставляют в Киевской Духовной Академии помощником инспектора и преподавателем. Он принимает монашество и священство, становится иеромонахом. И вот здесь начинается очередная полоса его неблагочестивой жизни. Он – помощник инспектора, но занимается часто тем, что, забросив клобук и рясу в окно своей келии, направляется в Киев, где пьянствует, дерется и ведет образ жизни какого-то горьковского босяка. Потом он приходит, кается, сидит днями и неделями в библиотеке, читая манускрипты на сирийском и эфиопском языках, а потом опять повторяется нечто подобное.
В результате его отправляют с глаз долой, подальше, в глубинку, он становится смотрителем духовного училища. В провинции он немного приходит в себя, и в 1899 году митрополит Антоний (Вадковский), человек весьма терпимый и печалившийся тем, что Антонин (Грановский) так проводит свою жизнь, переводит его в Петербург, где определяет цензором Петербургского духовно-цензурного управления. Для этого, действительно, нужен был богослов-эрудит, тем более, что очень много протестантской библеистической литературы переводится в это время. Так, например, даже книги профессора Гарнака, известного и очень либерального протестантского богослова, выходили у нас с дозволения духовной цензуры.
Он получает сан архимандрита, занимается научной работой и в 1902 году, наконец, защищает свою магистерскую диссертацию, которая производит значительный эффект в мировой библеистике, ибо в этой диссертации, которая была посвящена книге пророка Варуха, Антонин (Грановский) восстанавливает утерянный текст книги, древнееврейский текст, который не был уже никому известен. Он восстанавливает его по тем известным восточным и греческим текстам, которые сохранились. Это была колоссальная филологическая работа.
В 1903 году он становится епископом Нарвским. Однако в это время опять начинается период его странных поступков. Он активно вступает в политические дискуссии, после 9 января 1905 года отказывается поминать Государя за богослужением, чуть ли не благословляет революцию. После периодических внушений он остается непреклонен и его в 1908 году увольняют на покой. Опять ему представляется возможность утихомирить свой нрав. (Нрав у него был, действительно, лихой. Достаточно вспомнить, что многие монахи нелегко переживают свое одиночество и заводят какую-нибудь живность, рыбок каких-нибудь, иногда собак, хотя это по канонам весьма сомнительно, а вот он завел медведя и ходил гулять с медведем на цепи, как с собачкой. Иногда он приходил в гости к кому-нибудь с медведем).
На покое он утихомирился, ив1913годуеговновьвернули в церковную жизнь, в архиерейское служение и назначили архиепископом Владикавказским. Но на этой кафедре он пробыл менее двух лет, опять начались его странности, и он вновь был уволен на покой в 1915 году. Так, на покое, он и жил в Москве в одном из московских монастырей, а затем, в 1921 году, основательно поработав над древними последованиями литургии (сирийским, коптским), он составил свой чин литургии, который перевел на русский язык и по которому стал совершать литургию у себя в Заиконоспасском монастыре, где он находился на покое. Престол был вынесен на середину храма, все действия, в том числе и евхаристический канон, происходили на середине храма.
Литургия служилась по-русски, и у многих это вызывало оторопь, потому что он не просто перевел на русский язык текст Литургии, он служил литургию так, как служили ее в первые века (он считал, что древние чины совершеннее, чем поздние), там и причащение было особое – Тело Христово бралось специальным пинцетом и вкладывалось в уста причащающегося.
В результате он был запрещен в священнослужении за эти самочинные новшества, но продолжал служить.
Антонин был, безусловно, человеком идейным, пожалуй, среди обновленческих лидеров одним из самых принципиальных и искренних, но не всякий идейный еретик хорош просто потому, что он идейный, потому что может искренне исповедывать ложные идеи. Иногда какой-нибудь циничный прагматик Церкви может повредить меньше, чем идейный, идеалистически настроенный ересиарх.
Вот таким идеалистом был Антонин (Грановский). Вскоре он и его сторонники в Москве войдут в контакт с петроградской группой «прогрессивного духовенства» и объединят свои усилия в борьбе за власть в Церкви. Разумеется, все это будет сделано не без санкции со стороны властей.
Обновленческое движение в 1922–1924 гг
Вскоре после ареста Патриарха власти вдруг допускают к нему группу священников, которая состоит из протоиерея Александра Введенского, священника Владимира Красницкого, двух петербургских священников (Белкова и Калиновского) и псаломщика Стадника.
