Сопровождают этих клириков два сотрудника ГПУ.
Придя к Патриарху и взяв у него благословение, эти священники начинают убеждать его, что происшедшие в Церкви события действительно очень опасны, что арест Патриарха является результатом его собственных непродуманных действий по отношению к власти, что теперь Церкви очень сложно нормализовать отношения с большевиками, и что только они смогли сейчас добиться согласия от властей на посещение Патриарха, только они смогут как-то смягчить это противостояние и восстановить нормальные отношения между Церковью и государством. Они просят Патриарха благословить немедленный созыв Собора и заявить о своем уходе на покой, со своей стороны обещают добиться от власти разрешения на созыв Поместного Собора, чтобы на Поместном Соборе были решены все спорные вопросы. Прямо они на власть не претендуют, они просто просят Патриарха объявить о своем уходе и благословить созыв Поместного Собора.
Патриарх оказывается в очень сложном положении. Этих людей он практически не знает, в то же время отдает себе отчет, что его заключение под стражей может длиться неопределенное время, а работа Синода и Высшего Церковного Совета может быть практически парализована властью. Он начинает размышлять, как поступить. Но согласия на созыв Поместного Собора не дает, как не дает согласия на свой уход.
Патриарх пишет письмо, просит этих священнослужителей передать его Калинину, письмо, в котором он принимает вполне понятное решение относительно высшей церковной власти.
Вот это краткое письмо.
Ввиду крайней затруднительности в Церковном Управлении, возникшей от привлечения меня к гражданскому суду, почитаю полезным для блага Церкви поставить временно, до созыва Собора, во главе Церковного Управления или Ярославского митрополита Агафангела (Преображенского), или Петроградского Вениамина (Казанского).
Очевидно, что речь идет о назначении Местоблюстителей. Собора же Патриарх созывать не хочет, он не уверен, что Собор не станет полем для манипуляций каких-то неизвестных ему церковно-политических групп. Обновленцы не получают того, на что они рассчитывали, и на следующий же день появляется в газетах воззвание «Верующим сынам Православной Церкви России». В этом воззвании обновленцы обвиняют Патриарха в неправильной церковной политике, обвиняют в том, что он благословил неучастие Церкви в борьбе с голодом, что он несет за это заслуженное наказание, а далее требуют, уже обращаясь как бы к церковному народу, немедленного созыва Поместного Собора, который мог бы восстановить нормальные отношения между властью и Церковью, сделать то, чего сознательно не хотел Патриарх Тихон. Послание это было написано резко, в нем появилась очень характерная для власти новая политическая фразеология.
Почему так оперативно действовали обновленцы, почему так быстро они получили возможность выступить в печати? Приведем еще один государственный документ. Это письмо, написанное Троцким – человеком, который всю эту обновленческую историю и вызвал к жизни и который по-прежнему руководил этой кампанией по обновленцам, точно так же, как кампанией по изъятию церковных ценностей.
Всем членам Политбюро. Копия в редакцию «Правды», «Известий», товарищу Ленину.
По поводу воззвания лояльной группы духовенства во главе с епископом Антонином в «Правде» напечатана небольшая заметка, в «Известиях» нет ничего. Опасаюсь, что пресса не обратит должного внимания на этот документ, который будет иметь, однако, громадные последствия в смысле полного раскола между демократической смено-веховской частью Церкви и ее монархическими контрреволюционными элементами.
Сейчас мы, разумеется, полностью и целиком заинтересованы в том, чтобы поддержать смено-веховскую церковную группу, противомонархическую, ни на йоту, разумеется, не отступая он нашего государственного принципа об отделении Церкви от государства, а тем более от нашего философско-материалистического отношения к религии.
Сейчас, однако, главная политическая задача состоит в том, чтобы смено-веховское духовенство не оказалось терроризированным старой церковной иерархией. Отделение Церкви от государства, нами раз и навсегда проведенное, вовсе не означает безразличие государства к тому, что творится в Церкви, как материально-общественной организации, а не как в общине верующих.
Верхи Церкви имеют в своем распоряжении самые разнообразные громы для устрашения лояльных элементов. Политика черного церковного терроризма сохранила всю свою силу до последних дней. Оппозиционные, лояльные, прогрессивные элементы духовенства, исходя отчасти из сложного и чисто формального принципа отделения Церкви от государства, отчасти наблюдая переходящую всякие пределы терпимость государства по отношению к контрреволюционным верхам Церкви, не рассчитывали, что государство окажет им поддержку как гражданам, как представителям групп верующих против происков и мер материальной репрессии со стороны церковных верхов.
Однако задача печати в этом вопросе в настоящее время состоит именно в том, чтобы поднять дух лояльного духовенства, внушить ему уверенность в том, что в пределах его бесспорных прав государство его в обиду не даст, хотя, разумеется, государство отнюдь не покушается на регулирование чисто религиозных отношений. Во всяком случае, необходимо уделить воззванию Антонина и других важное место, как симптомам, имеющим историческое значение, давать в прессе вообще как можно больше информации о движении в Церкви, всемерно оглашая, подчеркивая, комментируя смено-веховские голоса. Не скрывая нашего материалистического отношения к религии, не выдвигать его, однако, в ближайшее время, то есть, в оценке идейной борьбы, на первый план, дабы не толкать обе стороны к сближению, а наоборот, дать борьбе развернуться в самой яркой и решительной форме. Критику смено-веховского духовенства и примыкающих к нему мирян вести с материалистически-атеистической точки зрения: «Вы слишком запуганы князьями, вы не делаете всех выводов из засилия монархистов в Церкви, вы не оцениваете всей вины официальной Церкви перед народом и революцией и пр.» Однако уже и сейчас необходимы историко-материалистические статьи о Православной Церкви с вынесением основных особенностей ее развития, как сословно-классовой организации.
Главполитпросвету всемерно готовиться к тому, чтобы все вопросы не только Церкви, но и религии поставить ребром в самой популярной, общедоступной форме в листовках и устных речах.
P. S. Еще раз повторяю, что редакция «Правды» и «Известий» не отдает себе достаточного отчета в огромной исторической значимости того, что происходит в Церкви и вокруг нее.
Только путем величайших нажимов удается получить статью по этому вопросу, затем все входит в колею. Малейшая генуэзская дребедень занимает целую страницу в то время, как глубочайшие духовные революции в русском народе, или, вернее, подготовки этой глубочайшей революции, находятся на задворках газет.
Троцкий.
И тут Ленин пишет:
Верно, тысячу раз верно, долой дребедень.
Ленин.
Ленин принимает в конечном итоге позицию Троцкого, а Троцкий требует от советской прессы, которая привыкла всех попов поносить, в данный момент поддерживать действия этих самых обновленческих священников.
15 мая обновленцы вновь посещают Патриарха, и опять разговор развивается в том же направлении – Патриарх ответственен
