обескураженно переглянулись.
— Двуличная завистливая с-скотина, — прошипел дядя.
— Но почему⁈ — не могла понять я. — И как⁈
— Его задержали на почтовой станции при попытке купить билет на дилижанс до южной границы, — пугающе спокойно произнёс Дарий. — При нем был саквояж с крупной суммой денег. На допросе он признался, что слил информацию обо мне и моих гениальных открытиях послу из Альбадиэйра. Причину, как ни странно, назвать не смог.
— Гнилая душонка, — скривился дядюшка. — Завистливая мразь. Таким и причины не нужны. Чтоб его вздернули!
— Сейчас не казнят, — покачала я головой и… вздохнула.
— В исключительных случаях — казнят, — хмыкнул дядя. — Просто не афишируют. А тут не просто измена родине, тут… тьфу! Гнида!
Мы немного помолчали, причем я вдруг вспомнила пророческие слова госпожи Риордан, но предпочла промолчать. Зачем говорить об этом сейчас? Всё равно уже поздно.
Да и не хочу я его обсуждать.
А что хочу, так это…
— Дядя, — произнесла я, выразительно глянув на мигом напрягшегося дядюшку, — когда свадьба?
— Ой, ну что ты начинаешь? — проворчал дядюшка, недовольно супясь. — Нормально же общались!
— Я хочу, чтобы у меня появилась тётушка! — твердо произнесла я. — Габриэла подходит нам идеально.
— Им она подходит, — приглушенно фыркнул дядя. — Вообще-то потом мне с ней жить!
— Долго и счастливо, — многозначительно улыбнулась я.
Дядя закатил глаза, потом цокнул и только после этого проворчал:
— Да-да, именно так. Мы уже говорили с ней об этом. Поженимся через месяц после вас. Довольна?
— Очень! — заверила его.
И выразительно посмотрела на Тьена.
— Так, я в спортзал! — выпалил он и буквально выбежал из-за стола.
И нет, я не стала его догонять. Зачем? Всему своё время. Теперь я это очень хорошо понимаю!
Эпилог
Мы поженились весной, когда растаял снег. Не в самых первых числах, потому что оказалось, что необходимо слишком много всего учесть, но именно весной.
Однако, сначала Дарий сдал экзамен, став полноценным гражданином нашей великой империи, в тот же день Тьен передал господину Гастингсону комплексный отчет по осветительному прибору под рабочим названием «лампочка», но туда вошли такие значимые изобретения, как провода, ветрогенератор, аккумулятор и даже настольная лампа освещения, ведь всё это было невероятно прочно взаимосвязано и одно без другого просто не имело смысла.
Через неделю господина Дария Мэйншторма официально пригласили во дворец, где вручили орден за заслуги перед империей по части науки, произвели в аристократы, присвоив титул барона, выписали чек на очень приятную сумму… И вручили ключи от дома.
Того самого, на который чуть-чуть заранее указал Дарий, посоветовавшись со мной.
Это был старинный особняк на Рябиновой улице, который канцелярия императора выкупила у семьи разорившегося барона Хопшера ещё несколько лет назад, поставив в резерв как раз на такой случай, так что нам ещё предстояло сделать там ремонт. Как раз пригодились деньги, которые Дарию вручили вместе с титулом. Даже кое-что осталось!
Ну а через три недели, когда бригада ремонтников, нанятая дядей и подгоняемая им же, сдала нам особняк под ключ, мы отпраздновали нашу с Дарием свадьбу.
Гостей было не слишком много. Хотя… Тут как посмотреть.
Моя семья и Марша с девочками, соседи с нашей улицы и господин Гастингсон с семьёй, магистр Эльдариньо, госпожа Риордан, мои подруги со времен обучения в колледже и ещё несколько старых друзей дяди, которых он тоже позвал с моего разрешения.
Но главным было не это.
Главным было то, за кого я выходила замуж! И в чём.
Марша, как и грозилась, сшила мне просто великолепное платье из нежного шелка персикового цвета, добавив сияющей органзы и шифона, отчего казалось, что платье мерцает и совершенно невесомо, переходя за спиной в красивый шлейф, расшитый жемчугом.
Для Дария она сшила серебристо-серый фрак, в котором он выглядел самым настоящим принцем, а белая рубашка со стоячим воротничком и серебристый галстук только подчеркивали его явно врожденный аристократизм.
В день нашей свадьбы он был безупречен!
Но даже если и нет… Кажется, я просто не заметила.
Да и ладно!
Принося клятву перед алтарем, я волновалась так, что позабыла половину слов, не сказав ничего из того, что учила несколько дней подряд, но даже это меня не расстроило, ведь главное я сказать смогла:
— Я люблю тебя, мой свет.
— Я люблю тебя, жена, — многозначительно ответил на моё признание Дарий и, как только жрец с улыбкой кивнул, поцеловал меня уже с полным правом.
— Горько-о-о! — громче всех вопил дядюшка, рядом с которым промакивала платочком глаза его невеста Габриэла.
— Горько-о-о! — вторила ему Марша, подбрасывая в воздух лепестки роз и рисовые зерна, что сулило молодой семье счастье и благополучие в браке.
— Могла бы и мимо кинуть, — ворчал Тьен, в которого я прицельно отправила букет невесты, а он, не подумав, поймал.
А непривычно нарядная и смущенная Адель старательно делала вид, что просто стоит рядом с мамой.
* * *
Они поженились в следующем году. Тьен и Адель. На самом деле всё было не так уж и просто и совсем неоднозначно.
Когда столичным газетам разрешили писать про нового гражданина империи — лорда Дария Мэйншторма и его гениальные изобретения, кумушкам оставалось лишь кусать локти, ведь они упустили из своих сетей невероятно перспективного холостяка, но потом… Они узнали, что у него есть ничуть не менее перспективный родственник и на Тьена открыли настоящую охоту.
Сначала мы этого не поняли. Никто не понял. Но когда ворох пригласительных перевалил за сотню, а по дороге домой Тьена начали караулить незнакомые девицы, Дарий нанял частного детектива и тот всё выяснил.
Дядя ехидно смеялся, я сочувствовала, Тьен ужасался… Дарий помогал ему маскироваться и давал советы по неприличному поведению, которое бы могло отпугнуть самых настойчивых, но потом Тьен просто привел домой Адель и заявил:
— Мы поженились.
— Здрас-с-тье… — крякнул дядя. — А свадьба⁈
— Свадьба была утром, — нагло заявил мой невозможный брат. — Главное, что ни Адель, ни Марша не против. Я украл их дочь по южным традициям, а остальное ерунда.
— Дела-а… — протянула Габриэла, которая уже давно переехала в особняк дяди на правах законной супруги и следила, чтобы он долго не сидел без движения, систематически вытаскивая дядю то на прогулки, то вовсе в театр
