а платье облепило фигуру. Он сказал мне «добрый вечер», будто не он приехал ко мне, а я к нему.
– Кофе? – предложил он.
Чтобы мужчина в моем доме готовил мне кофе? Но я ответила, что выпью с удовольствием, будто такое происходило каждый день.
Я вошла в дом, привела себя в порядок. Надела чистое платье, стащила с ног фельтскуны и босиком вышла на кухню. Пока пила кофе, приготовила болоньезе.
Канемайер остался на веранде. Через дверь я видела его ноги, неподвижные и сильные. Он смотрел, как пламенеет медный закат. Благодаря облакам небо показывало, на что способно.
Болоньезе спокойно мариновалось в ящике для подогрева. Я бросила спагетти в кипящую воду и вышла на веранду.
Канемайер что-то буркнул, когда я села, и вместе мы стали досматривать представление, устроенное солнцем.
Багряные облака сплясали последний медленный танец. Мне вспомнился кровавый рисунок, посланный мне утром. Сейчас он напоминал не столько феникса, сколько мертвого зайца. Красное небо потускнело, опустился темный занавес. Представление окончилось.
Мы отужинали на веранде.
– М-м-м, леккер, – похвалил Канемайер.
Стрекотали сверчки, болоньезе удался на славу. Казалось бы, обстановка была умиротворяющей, но что-то мне мешало. Не мелочь, когда чего-то недосолили или, еще хуже, переварили спагетти. Мне мешало что-то серьезное.
И когда зазвонил телефон, я знала – хороших новостей не жди.
Звонил Рехарт.
Джесси пропала.
Глава семьдесят вторая
– Ее нет дома, – сказал Рехарт. – Вообще нигде нет.
Я медленно села и крепко сжала телефон в руке.
– Я подвезла ее к редакции, – сказала я, – примерно в шесть, половину седьмого.
– Туда я заезжал. Я был везде. Хотел забрать ее из дома в половине восьмого. Она собиралась ко мне на ужин.
– Может, забыла?
– Нет. Она знала, что я готовлю ей бубути.
– Вы не ссорились с ней или что-то в этом роде?
– Нет. Ничего такого.
В кухню вошел Канемайер.
– Хенк, это Рехарт. Джесси пропала.
– Главное, она звонила мне на мобильный, – объяснил Рехарт. – Я был на вызове. Миссис Кромберг думала, что к ней залезли грабители, но это оказался мангуст. Я сказал, что перезвоню, а когда перезвонил, она уже не отвечала.
– Что именно сказала Джесси?
– Что нужно поговорить. Спросила, в участке ли я. Я сказал, что на выезде, скоро перезвоню. Тогда она спросила, где я. И тут… Чертов телефон. Я услышал гудок, и связь прервалась. Думаю, у нее кончился заряд. У нее один из этих модных телефонов, которые всегда разряжаются. Мой телефон нужно заряжать только раз в три дня.
– Рехарт, – остановила его я, возвращая к его рассказу.
– Я перезвонил ей через две минуты. Но включился автоответчик.
– Во сколько она тебе позвонила?
– В шесть пятьдесят три. На мобильнике показано. Я немного забеспокоился, но решил, что мы все равно увидимся. Тогда и разберемся.
– Она была расстроена? Сердита на тебя?
– Нет. Но явно хотела сказать что-то важное. Джесси такая, она быстро заводится.
– Может, она на что-то наткнулась? Что-то узнала? Нашла какую-то зацепку?
– Убийства. Вот что меня беспокоит. После этих угроз…
– Ее нет только два часа, – сказала я, чтобы как-то его подбодрить.
Но мне не удалось подбодрить даже себя.
– Дайте я с ним поговорю, – попросил Канемайер, и я передала ему телефон.
Он послушал минуту, потом в пулеметном темпе отдал Рехарту распоряжения на африкаанс. Позвонил в полицейский участок. За пять минут организовал охрану для Хэтти, отправил полицейского в дом Джесси, еще кому-то поручил развезти фотографию Джесси по всем ресторанам и барам, проехать по улицам в поисках ее скутера. Город небольшой. Многие заведения уже закрыты.
Он отключился, и я позвонила Хэтти.
– Джесси пропала, – сообщила я. – Сейчас тебе домой пришлют охрану.
– Господи, – сказала она. – Я молила Бога, чтобы этого не случилось.
– Ее везде ищут. Исчезла два часа назад.
Канемайер принес посуду с веранды.
Мы с Хэтти сидели в тишине, разделенные телефонной линией. Я слышала стрекот сверчков за окном и глухой гул в трубке. Мы хотели как-то утешить друг друга, но подходящих слов не находилось.
– Господи, – повторила она, и мы отключились.
– Поезжайте, – сказала я Канемайеру, забирая у него пустую посуду.
– Я никуда не еду.
– Но надо найти Джесси, – сказала я. – Это ваша работа.
– Моя работа – обеспечить вашу безопасность.
– Хенк, – сказала я. – Вам надо ее найти.
– Я остаюсь здесь.
Я хотела закричать, но вместо этого занялась мытьем посуды. Грохоча больше, чем обычно.
– Вы предлагаете ничего не делать? – возмутилась я, перекрывая шум. – Когда она, может быть, в лапах этого… этого монстра?
Хенк взял кухонное полотенце и стал вытирать то, что я помыла. Чем громче я мыла, тем тише он вытирал.
– Надо что-то делать, Хенк, – сказала я, с силой хлопнув кастрюлей по раковине.
– Мы делаем все, что можем. Ее ищут везде. В любую секунду она может объявиться, живая и здоровая. Волноваться и нервничать – последнее дело.
У него зазвонил телефон. Он отложил кухонное полотенце и ответил.
– Лейтенант Канемайер. Да… Да… В отеле тоже? Хорошо. Продолжайте искать скутер. Прочешете деревню, переходите к фермам за городом.
Я повернулась к нему.
– Ничего, – сказал он. – Пока.
Я опустила руки в теплую мыльную воду, закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Хенк был прав. Волноваться и нервничать бесполезно. Надо искать убийцу. Я заварила кофе и вынесла его на веранду с банкой сухариков. Включила наружный свет. Потом принесла блокнот и ручку.
– Идите сюда, – сказала я. – Надо поговорить.
Хенк налил кофе.
– Как я понял, уезжать из города вы не собираетесь? – спросил он.
– Время, когда вы могли просить нас не вмешиваться, прошло. Теперь нам надо работать вместе.
Канемайер поднял бровь. Кофе оказался слишком горячим, и он подул на него.
Облака нагрели воздух, принесли духоту, и насекомые слетались на горевший на веранде свет.
– Хенк, ничего из ваших слов мы не напечатаем без вашего разрешения, обещаю. Но два человека мертвы, а теперь еще и Джесси пропала. Да, я не детектив, но, нравится вам или нет, это дело касается меня лично. Если будем работать вместе, может быть, спасем человеческую жизнь. Жизнь Джесси.
Он закрутил кончик усов и сказал:
– Хорошо, Мария. Что вы хотите знать?
– Все, – ответила я, открывая блокнот. – Мы рассказали вам все, что нам известно. Теперь ваша очередь.
Мы сидели до поздней ночи, обсуждая подозреваемых, их мотивы, результаты расследования. Он рассказал мне, что стало известно полиции, а лунный свет тем временем пробивался сквозь щели в облаках и освещал большое дерево гуари в вельде.
– Пит проверил шины Джона на ферме. Следы другие. И
