покойного царя.
— Охота не займёт много времени, если выедем в сторону леса прямо сейчас. — заверил её Василий. — Мы будем осторожны.
Сергей же кликнул ближайшего служку:
— Накажи конюшему скорее подать наших жеребцов!
— Будет исполнено. — покорно отозвался тот, и откланявшись, убежал передавать приказ на конюшню.
— Я так рада, что вы решили провести время вместе. Вам нужно поддерживать друг друга в это тяжёлое время. — похвалила братьев Марфа.
— Василисе вновь не здоровится? — Ольга взглянула на пустое место рядом с Иваном.
— В последнее время она хворает по утрам, говорит, что плохо спится. — оправдал жену младший царевич.
— Мы тревожимся о ней. Передай, чтобы она зашла к нам в светлицу, когда станет легче, или пусть даст добро навестить её.
Ольга кивнула, поддерживая слова младшей подруги.
— Отрадно слышать, что вы волнуетесь о моей супруге. — мягко улыбнулся Иван. — Я обязательно передам ей ваши слова, когда мы с братьями вернёмся.
— В добрый путь.
Девушки проводили братьев прямо до коней, старшие царевичи попрощались с ними, слушая наказы о том, что стоит быть осторожнее и вернуться вовремя, пока Иван-царевич ожидал их у ворот, держа за поводья Сивого.
Вскоре они отбыли из Царьграда, быстро минуя ближайшие к столице деревеньки и обработанные поля, направляясь в сторону ближайшего леса, где в молодости любил охотиться их отец. Позднее он начал брать с собой старших царевичей, когда они достаточно подросли и окрепли, чтобы самостоятельно сидеть в седле. Это было одним из немногих воспоминаний, которое грело душу обычно хмурого Сергея, он обожал царскую охоту и всегда старался быть первым по добытой дичи, чем заслуживал похвалу со стороны Берендея.
Только въехав в лес, братья действительно обнаружили стайку косуль, которые словно дразня охотников, поскакали прямо в самую чащу. Погода была приятной, и ехать среди ароматно пахнущего ельника было сродни удовольствию. Птицы щебетали, перелетая с ветки на ветку, сопровождая их на всём пути звонкими трелями. Василий оставил под деревом мёд, который заботливо вручила им Марфа, попросив лесных обитателей об удачной охоте. Сергей в это время прислушивался к окружающим звукам, ловко определяя по хрусту веток, в какую сторону стоит двигаться.
Несмотря на подношения, лёгкой охота не была. Братья довольно долго гнали косуль, скрывающихся в тени деревьев, по раскинувшемуся на несколько вёрст ельнику, который со временем перешёл в непроходимую чащу. Силуэт отбившегося от стаи оленя мелькнул среди деревьев по направлению к бурелому. Царевичи спешились, оставив коней у ближайшего дерева, проследовав за торопящейся скрыться в спасительной чаще дичью. Некоторое время они следовали за зверем всё глубже и глубже в лес, Сергей шёл впереди, ловко расчищая путь. Однако мелкие ветки всё же царапали лица, не давая царевичам свободно двигаться.
Все были счастливы выбраться на небольшую лесную опушку и немного перевести дух, осматриваясь и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Вскоре Иван заметил в тени деревьев одну из отбившихся косуль, он натянул тетиву, пристраивая стрелу, и уже собирался пустить её, как внезапно содрогнулся — локоть пронзила адская боль, заставляя выпустить оружие из рук.
С отливающего черным наконечника крупными каплями окропляла лесной мох алая кровь. Следующая пара пронзила голени царевича, заставляя того упасть на колени. Из-за пронзающей острой боли в глазах начало темнеть. Он всё ещё с трудом понимал, что происходит. На них кто-то напал? Тогда почему не слышно крики братьев?
— Я не хотел, чтобы до этого дошло, Иван. — услышал он голос Сергея. — Но трон по праву принадлежит мне!
Следом стрела Василия больно пронзила бок. Иван взвыл раненным зверем, попытавшись достать из ножен, висящий на поясе, кинжал, но Сергей толкнул его в спину, заставляя окончательно упасть наземь, а затем больно наступил на его ладонь сапогом, придавив её к влажному мху, не давая двинуться.
Он наклонился и поднял голову раненного младшего брата за золотые кудри, поднеся холодный металл к горлу.
— Прости, брат, увидимся на том свете.
«Глеб» — одними губами прошептал царевич, вспомнив о подарке своего верного друга перед тем, как захлебнуться собственной кровью после того, как старший брат раскроил его горло от уха до уха. Он попытался зажать рану свободной рукой, но её тут же пригвоздил к земле своим кинжалом Василий.
Земной свет потух в голубых глазах.
Стало холодно.
Навсегда…
— Нам стоит забрать стрелы и кинжал. — строго заметил Сергей, переведя суровый взгляд на бледного Василия, который отошёл от хладнокровного состояния, пребывая в котором убивал младшего брата, и теперь отвернулся, пытаясь скрыть рвотные позывы.
— Не стоит переживать, брат. — наконец, совладал с собой царевич. — Звери растащат его по кусочкам до того, как кто-то что-то сможет найти.
— Будут расспросы.
— Никто не заметит такой мелочи, как потеря стрел и кинжала.
Сергей задумчиво кивнул, а затем направился в сторону, где они оставили коней.
— Что насчёт тебя? Не собираешься претендовать на мой трон? — внезапно спросил старший, останавливаясь среди деревьев, поворачиваясь лицом к брату.
— Что ты? Ты старший, тебе и править! — сразу же заверил его Василий. — Да и не по мне вся эта царская суета, ты сам знаешь.
Сергей с подозрением смотрел на младшего брата, но внезапно рассмеялся. В чаще леса рядом с ещё не остывшим трупом Ивана этот смех казался зловещим и не предвещал Василию ничего хорошего.
— Расслабься, я просто пошутил.
Всё ещё бледный Василий направился следом, надеясь, что Сергей и правда пошутил, и он не уйдёт в иной мир сразу после Ивана. По возвращению нужно будет как можно быстрее уговорить старшего брата отправиться на войну по расширению границ Тридевятого царства, которую тот жаждет вот уже много лет.
Если бы только Иван знал, что сие тёмное дело братья планировали уже давно, то возможно смог бы его предотвратить, держа ухо востро в царском тереме и никому кроме себя не доверяя, но теперь впереди его ждала лишь тьма.
* * *
В аккурат после второго испытания старшие братья собрались со своими жёнами в горнице Сергея, это получилось само собой, многое хотелось обдумать сообща.
— Так больше не может продолжаться.
Сергей опустился на лавку, всем своим видом излучая гнев и негодование от происходящего, тёмная аура, плясавшая вокруг него, разрослась на всю комнату.
— Я ещё поверил в его победу с решетом, но не с кочевым народом. У Ивана бы не
