Глеб допустить не мог.
Дождавшись, пока царевичи окончательно скроются из виду, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, он подошёл ближе к телу и опустился на колени, коснувшись ладонью мягкого мха. Словно круги на воде всколыхнули траву на полянке яркие зелёные искорки, молниями побежавшие от рук чародея.
Лес в одночасье наполнился множеством звуков. Мёртвый медведь, чья плоть, изъеденная червями, торчала наружу сквозь кости, а выпавшая кишка волочилась следом, первым появился среди деревьев, он остановился поодаль, сверкая ненормально зелёными глазищами в сторону призывавшего. Вскоре к нему присоединилась стайка оленей, обглоданных волками, на скелетах коих почти не осталось мяса, мёртвыми, обычно безобидные звери выглядели устрашающе. Несколько полуразложившихся трупов заплутавших в чащобе путников так же прибыли на зов, застыв в тени деревьев, ожидая приказа. Птицы, крылья которых едва состояли из привычных перьев, разместились на соседних ветках. Постепенно прибывающие мертвецы образовали вокруг ученика чародея плотное кольцо, их глаза устрашающе светились в полумраке лесной чащи.
Глеб окинул взглядом пришедших, оценивая собранную мёртвую армию:
— Всё, что приблизится к нему. — он указал прямо на покойного царевича. — Должно умереть. Никого и ничего не подпускать. Стоять на месте и действовать только в случае опасности.
Вскинув руку, чародей направил зелёные искорки прямо на Ивана, сделав круговое движение, которому те повиновались, зависнув прямо над землёй в заданной траектории.
— К завесе не походить. — добавил Глеб, заканчивая с колдовством.
Он должен был оставить покойного в том же положении, в котором тот погиб, иначе способ, к которому хотел прибегнуть колдун, был бессилен.
То был единственный шанс вернуть к жизни умершего человека, недоступный практически ни одному живому созданию, и настолько сложный, что даже мёртвый предпочтёт им не пользоваться. Глеб и сам слышал о нём только в легендах и предпочитал думать, что его никогда это не коснётся.
Ещё раз уже молча наказав восставшим следить за местом и никого близко не подпускать, Глеб свистнул, выпустив из ладони светящийся пучок искр, мигом подбросивших его наверх прямо к верхушкам деревьев. Пока чародей возился с восставшими мертвецами и колдовал завесу, которая так же была способна прикончить любого, кто попытается переступить через кромку заклятия, на лес опустились сумерки. Юноша расположился на одной из верхних веток, придерживаясь за ствол в ожидании появившегося на горизонте вороного жеребца, огонь горящих алых глаз которого можно было заметить ещё издали. Конь заржал и подлетел прямо к всаднику, притормаживая прямо перед ним. Он тяжело дышал от быстрого полёта, разрезая похолодевший воздух клубнями дыма.
— К Яге. — приказал Глеб, вскакивая на коня одним махом, и тот, взмахнув черными крыльями, взмыл ввысь, держа курс на Зачарованный лес.
* * *
Яна встретила Глеба хмурым взглядом, стирая с щеки оставшуюся после недавней уборки печную сажу. Ученик чародея практически никогда не заявлялся к Избушке на курьих ножках самостоятельно, а ежели и делал это, то повод всегда был не самый радостный, вот и сейчас Яна внутренне чувствовала, что предстоящий разговор ей совершенно не понравится.
— Ты ведь уже знаешь, что Иван погиб. — спокойно заметил Глеб, проходя за девушкой внутрь избы, которая сразу же без команды повернулась к ним передом, а к лесу задом, не став рисковать собственной безопасностью при виде хмурой хозяйки.
— Ты изначально знал, что этим всё закончится. — проворчала девушка не хуже древней старухи. — Говорил, что Иван добрый, но на деле единственный пустоголовый добряк здесь ты.
Глеб нахмурился:
— Только не начинай.
— А я и не заканчивала! Сколько уже можно тебе говорить — не лезь не в своё дело. Сейчас у тебя есть я, Баюн, ты создал для себя настоящий дом, где никто тебя не тронет!
— Иван теперь тоже не чужой для нас. — спокойно напомнил Глеб, стараясь не злить собеседницу.
— И ради его спасения ты сможешь рискнуть всем? — вздохнула та, подходя к большому блюду, на котором уже перекатывалось спелое красное яблочко. — Ты даже не представляешь, что стоит на кону, Глеб!
— Если бы понадобилось, я бы сделал то же самое для тебя.
Яна вздохнула, наблюдая за манёврами яблока, понимая, что ей не удастся отговорить юношу от задуманного, но она всё же попробует:
— Иван, конечно, славный малый, но я против, чтобы ты совался на территорию Нави ради него.
— Он мой первый друг. Единственный принял меня таким, какой я есть.
— Иван не единственный на свете.
— Мне другого не надо.
Девушка устало закрыла глаза руками:
— Я не хочу, чтобы ты туда шёл. — ещё раз повторила она. — Мои слова хоть что-то значат для тебя?
— Ты не представляешь сколько…
Глеб осторожно подошел, обняв её сзади, взлохмаченные рыжие волосы приятно пахли лесными травами, а тепло, исходившее от девушки, окутывало словно пуховым одеялом.
— Тогда не ходи. — в последний раз попросила она.
— С твоей помощью или без неё я пойду за живой и мёртвой водой, ты это знаешь.
Яна недовольно заворчала, ей хотелось запереть несносного мальчишку в погреб и не выпускать, пока не придёт в себя. Да только то было не в её власти. Попытайся она это сделать, Глеб точно найдёт способ вырваться и тогда будет ещё хуже.
— Ты поможешь?
— Я не хочу, но без моей помощи ты точно можешь сгинуть. — тяжело вздохнула она.
— Я вернусь, и с твоей поддержкой сделаю это быстрее.
Яна фыркнула и вывернулась из крепких объятий так, чтобы посмотреть собеседнику в лицо. Запустив пальцы в длинные каштановые волосы, она ласково взлохматила их, позволяя себе это небольшое проявление сестринской, или скорее даже материнской нежности. Из-за её прикосновений пара прядок выбилась из длинного хвоста, и девушка пристроила их за ухом, проведя рукой по щеке Глеба. Её расслабленное лицо внезапно вновь стало хмурым, поскольку Яна наконец приняла решение.
— Я не могу тебя удерживать, Глеб. Но хочу, чтобы ты знал, что я приму тебя любым.
— Ты попусту беспокоишься.
— Ты не можешь даже представить, что стоит на кону.
— Просто сделай это, мы будем думать о последствиях, когда они наступят.
— Когда будет уже поздно…
— Ты знаешь, что я не отступлю.
Яна недовольно заворчала, а Глеб усмехнулся в полном понимании, что его решимость снова взяла верх, и разжал руки, выпуская девушку из объятий, скрестив их на груди.
— Поведай, что я должен делать.
Яна повернулась
