бро? – спросил он.
– Да это… – Я не знал, что и ответить. – С чем я могу прийти…
– А это ж у тебя «мартинсы» бордовые? Может, притаранишь их? А то у меня вон что. – Павел показал на свою теквирную черную обувь, больше похожую на галоши. – Убожество. Не хватает крутых ботинок или берцев для стильного образа.
Он стянул с себя кожаную куртку – такую же, как у Саймона, – и набросил ее на спящую девушку. Сам остался в коричневом свитере грубой вязки и широких джинсах с принтом.
Извлек из тумбочки перчатку для бритья, включил ее и начал водить по массивному подбородку. Пальцы гуляли по идеальным скулам, пухлым губам и под узким носом, а излучаемый из них синий лазер подсвечивал еще и мешки под глазами и ландшафт из морщинок. Интересно, сколько Мержинскому лет? Я рос на его боевиках.
– Ну не томи уже! – пробубнил он из-под руки.
– Не знаю, что и предложить.
Кажется, Павел меня с кем-то путал, потому что раньше я видел его только на телеэкране.
– Ну я же намекаю: бордовые «мартинсы». Хочешь, куртку свою, – он показал на кожанку поверх девицы, – обратно выменяй, я ее уже поносил. Надоела.
– Эм-м-м. Это не моя.
– Да? А я думал, твоя. Ты же поменял ее на тот комбинезон… Соц-спец… Спец-соц… Короче, «СССР» который. Да точно твоя!
А что, если это и вправду куртка Саймона? И он тут был до меня, общался с Павлом? По крайней мере, в последнюю встречу клон был как раз в комбинезоне «Спецсоцстройрема». И пусть это не объясняло, как человек может парить за окном, да еще разговаривать сквозь глухое стекло, появилась хоть какая-то ниточка, которая связывала тот странный эпизод с реальностью.
Я осушил стакан. Стало жарко, и я стянул с головы капюшон спортивного костюма.
– Вау! – воскликнул Мержинский. – У тебя и на голове шевелюра отросла!
– Это настоящие, – сказал я, пока актер не надумал таскать меня за волосы.
– Ну ты Рапунцель, конечно. Но лысым лучше было. Брутальнее.
– Учту.
Актер стянул бритву с руки и повернулся ко мне.
– Слушай, а может, ты денег мне дашь? – спросил он почти шепотом.
– Откуда у меня… – развел руками я.
– Ты какой-то недушевный. Давай-ка плеснем еще.
Павел встал, взял со столика коньяк и наполнил мой стаканчик.
– За русскую фантастику! – Он поддел мою руку, и содержимое исчезло во мне.
Комната поплыла перед глазами. Сам же Мержинский присосался к горлышку и в пару глотков осушил бутылку.
Вернувшись за столик, актер достал из ящика протеиновый батончик и нож.
– Я же с прошлого раза все деньги потратил. – Язык его заплетался. – Твой, как ты выразился, босяцкий подгон был очень кстати. Но теперь я снова гол! Я нищ! – Павел театрально схватился за голову и покачал ею. – Все просадил. Просади-и-ил! И мне бы не помешала новая подпитка, дружище.
Тент на входе зашуршал. Я обернулся и застыл. Ребра загудели, как высоковольтные линии. Но это был не серый человек, а всего лишь робот-уборщик, похожий на краба. Причапал прибраться в шатре.
Мержинский схватил пустую бутылку и швырнул в уборщика. Вдребезги. Я аж подскочил на месте.
Соседка на раскладушке заворочалась – ее разбудил звук разбившегося о металл стекла.
– Извини, брат, – поднял руки актер. – Совсем нервы ни к черту. Консервные банки эти… Карьеру сломали – теперь и в дом лезут. В дом лезут!
Нахмурившись, он распечатал батончик, положил на столешницу и сосредоточенно начал нарезать его ножом. Робокраб невозмутимо убирался, затаскивая в себя клешнями осколки.
Девушка села на раскладушке, свесила босые ножки и укуталась в кожанку.
– Паш, надо бы продлить, – тихо сказала она.
– Нет денег, Диан, – нервно пробормотал Мержинский. – Сейчас что-нибудь придумаем. Вон Сеткин пришел. Сеткин богатый.
– Здравствуйте, – буркнула Диана.
Я мелко кивнул.
– Голова болит, – добавила девушка, сонно поморщившись. – Паша сивухой своей…
– Сивухой?! – закричал актер. – Это икс-о! Имей уважение!
Вообще, если алкоголь, который ты пьешь, старше девушек, с которыми спишь, то ты успешный человек. Пошлая аппроксимация, но имеет место. Неподалеку кинотеатр, так там афиш семь с фамилией Мержинского среди главных ролей. Но почему по сравнению с собственными фото на тех афишах Павел передо мною выглядел, будто утонул прошлым летом? Что звезда его уровня вообще тут делает? И почему он клянчит деньги у нищего физика, если, переключая каналы на телевизоре, ты по факту переключаешь крупные планы Павла? Это называется «роботы загубили карьеру»?
Спрашивать об этом я, конечно, не стал.
– Я жду оплату, Паш, – строго сказала девушка.
– Сейчас мы с Сеткиным сообразим. Это вас роботы не заменят, Диан, а мне надо покорячиться за кусок хлеба. Что молчишь, Сеткин?
– Д-да.
– Диана, Сеткин у нас – пророк! Провидец! Почти что Нострадамус.
– Угу, – недоверчиво протянула девушка.
– Серьезно! Он все результаты матчей знает. Приносит мне букмекерские купоны – все пари выигрышные! Вот только Сеткин в черном списке у контор. Поэтому выигрыш по ставкам забираю я. Мне – половина, Саймону – половина. Там все очень круто по деньгам. Давай мы сейчас с ним прогуляемся до ближайшей конторы, ограбим буков – и я тебе еще и на чай оставлю?
Так вот о каком «босяцком подгоне» говорил Мержинский.
– У меня сейчас нет купонов, – сказал я.
– Да ладно тебе, Сеткин! Выручай! – Павел всплеснул руками. – Хоть результат какой назови: я свои рублекоины поставлю, у меня осталось чуть-чуть. А я тебе что хочешь! Любой костюм вон. У меня брендовых тут много, подберу тебе. Хочешь, с Дианой уединись, я прогуляюсь. Ну дай хоть что-то!
От элитного коньяка на голодный желудок начало сильно мутить.
Нужно было покидать это место и идти к Демиду. А если там будет полиция? Или особисты? Пусть система считает меня мертвым и камер можно не бояться, но что, если меня просто узнают на улице? Убить жену – легкий способ стать популярным.
Решение пришло само.
– Павел, а вы можете загримировать, например?
– Конечно! У меня лучшие средства тут. Мать родная не узнает!
– Хорошо, тогда именно так и загримируйте. И грузите все деньги на «Спартак», он сегодня выиграет.
– Но он завтра играет.
– Ну вот завтра и ставьте.
* * *
11:00
Я шел долго. Криптокошелек мне заблокировали – мертвым деньги не нужны. А без них мне даже транспортом не воспользоваться было. Ноги гудели, желудок ворочал протеиновую массу, а мне просто хотелось курить. Я постоянно чесал переносицу под массивными черными очками с толстыми стеклами без диоптрий. После выпитого немного шатало, зато мозг очистился и на душе стало не так паршиво.
Кроме того, я сбежал из Выгорайко, поспал и поел – уже маленькая победа. А маленькие победы кристаллизуют личность и дают надежду – лучший бензин для двигателя приключений.
Не помню, когда я последний раз так долго бродил по городу. Наверное, еще в университете, в конфетно-букетный период. Тогда каждый лишний бокал, что Жанна
