важную вещь:
– Салман Кэшбекович, у меня просьба к вам и… вашей организации. Возможно, мне понадобятся новые документы и некая процедура легализации в системе.
– Слушай, Сэм, давай-ка ты как-нибудь сам, да? – Изо рта Кэшбековича летела слюна. – Ты джинна во мне увидел? Иль рыбку золотую? Ахмах! Сколько можно? Делай! Не то я за себя не ручаюсь.
Щеки воспламенились. Я со вздохом откинулся на спинку сиденья, развернул и запихнул в рот батончик. Остаток дороги мы ехали молча.
Начали появляться дома частного сектора. Сколько я ни ездил в командировки по России, каждый город был одинаковым. Будто годичные кольца на трухлявом пне, росли от центра сталинки, брежневки, хрущевки, а на самой окраине – исполины-новостройки, похожие на приземлившиеся в чистом поле инопланетные корабли. Город провожал меня золотыми куполами церквей и бликами от стеклянных крыш торговых центров. Пробегал разноцветный тетрис грузовых контейнеров. Следом начиналась и заканчивалась русская деревня с картин Васильева и Поленова. Бесконечные леса – как тот, в котором я чуть не замерз сегодня. Иногда – мерцающие гигантские лужи-водоемы. Паутины проводов и татуированные граффити полустанки. Похожие на железные пасеки подстанции и шеренги столбов…
Вся эта вереница повторялась в обратном порядке, потом вокзал – и по новой.
– Приехали.
Центральный сквер. Обелиск Победы.
– Можете, пожалуйста, меня отвезти домой, на Касперски? – попросил я.
– Я тебе что, таксист? – проворчал бородач и протянул ладонь.
Я пожал ему руку и хотел было вылезать. Но Салман ухватился крепко и не отпускал.
– Эй?
– Знаешь что, Сэм? Я это так вижу: ты зарвался. Оружие мое одолжил – вот где оно? Деньги взял…
– Не брал я никаких денег! И оружие не брал!
– А сам в Выгорайко залег. Ни весточки от тебя, ни сроков исполнения. Ты совсем берега попутал, многоуважаемый?
– Я не…
– И, наконец, ты опорочил имя «Термитов» сегодня.
– Как?
– Как? «Заминировав» ГЭС! Ты думал, мы не узнаем? Ты зачем это сделал? Салману Кэшбековичу теперь разгребай за тобой? А?
– Извините! Извините, пожалуйста!
– «Извините». Так дела не делаются. Делай нормально, как мужчина. За это я тебе сейчас…
Здоровяк схватил меня за большой палец. Раздался хруст. Я взвыл. Боль растеклась от руки по всему телу. Салман открыл дверь и выпихнул меня.
– Это чтобы тебе не казалось, что с тобой шутки шутят! – крикнул он. – До пятницы. Я присматриваю за тобой, если что – из-под земли достану!
Колеса обдали лежащего меня снегом.
* * *
09:00
Дымовое перышко от кончика сигареты щекотало окружающую действительность. Сигаретная перхоть обрушивалась в пепельницу в подлокотнике раскладного рыболовного кресла. Инсталлировавшись в кресло пятой точкой, я посасывал через трубочку чайный гриб и смотрел на солнце, отражающееся в ледяном панцире Волги.
Тусклый желтый карлик выползал над рекой нехотя, будто выходил на нелюбимую работу. Сквозь смог он бил слабыми лучиками по моему лицу, одетому в подобие хоккейной маски Джейсона Вурхиза.
Втянув глоток чайного гриба, я улыбнулся в маску. Как же это славно – взять отпуск у жизни, сидеть на берегу, закутавшись в плед, и наблюдать рассвет. Отшвырнув окурок, я остервенело начал сжимать правой рукой кистевой эспандер. Эспандер разразился инфернальными скрипами.
На колени мне прыгнул мелкий робопес.
– Доброе утро, Сэм Саныч! – донесся тонкий, почти детский голос. – Как рука?
– О! Петр Витальевич! – встрепенулся я. – Все замечательно!
Это был упитанный, да что там упитанный – откровенно жирный молодой человек в массивных очках. Черная резинка едва справлялась с копной рыжих волос до пояса.
Он протянул мне ладонь. Я пожал ее и ощутил металлический холод.
Вообще-то у Груздермана их было две. Две роборуки. Они были совершенны: абсолютно бесшумные, никаких «чк-ж-ж-ж», никакого скрежета и лязгов. И двигались естественно, если не сказать изящно. Настолько, что с ходу я даже не выделил отсутствие верхних конечностей у этого паренька как сколь угодно значимую деталь. Подумал: «Ого, килограмм двести весит!» Потом подумал завистливо: «Вот это грива!» И лишь при рукопожатии осознал, что у Петра Витальевича нет настоящих рук.
С какой планеты прилетели столь совершенные протезы? Наш НИИ делал механические антропоморфные манипуляторы «Длань-404». Но там такие железные клешни, что мастурбировать ими я бы не отважился. Такими только мух отгонять да сворачивать носы пьяницам в барах. А эти… Тончайшие пучки спиц, крохотные шарниры, тысячи шестеренок. Как швейцарские часы, только роборуки.
– Поэзия! – причмокнув, восхитился я. – Не могу не похвалить ваши конечности.
И тут же закусил губу: комплимент был более чем сомнительным.
Однако Груздерману польстило. Раскраснелся, как девственница, увидевшая мужское естество. Жеманно махнул роборукой: ой, да ладно вам! Потряс монументальным седалищем – и от его шерстяных порток отделились, повиснув сзади, пришитые к ним четыре тонких прута. Петр тут же прилунился на поверхность рядом со мной, используя эти прутья как опоры. Ножки согнулись, но вес выдержали.
– Спасибо! – сказал толстяк. – Сам изготовил!
В таланте Груздермана сомневаться не приходилось. Я был шапочно знаком с ним еще во время работы в НИИ. Выдающийся робототехник, вундеркинд, IQ больше двухсот. Непонятно, что он делает тут, в лагере бомжей под мостом.
– Какой интересный у вас, однако, чайный гриб, – похвалил я. – Послевкусие терпковатое.
– Я делаю его на пуэре.
– Вот почему хочется бегать по потолку.
– Да нет у нас потолков-то… Снимайте маску, – предложил Петр Витальевич, – давайте лицо поглядим.
Я кивнул и стянул маску.
– Идеально!
На ощупь лицо было гладким. Исчезла боль от ожога. Не было царапин от веток. И неопрятная щетина куда-то делась – остались лишь идеальные усы.
– Хах! – не сдержал эмоций я. – Будто у барбера побывал.
– Все работает. Даже между бровями волосы убрала маска.
– Но как? Нанороботы?
– Нанороботы в прошлом. Еще два года назад, на кафедре, я смог выпустить пикороботов. А уже здесь изобрел технологию фемтороботов[19]. Вот они в подшивке маски и восстановили все кожные покровы и вообще причепурили вас.
– Невероятно.
– Тю, Сэм Саныч, разве есть что-то невероятное в наше время? Есть лишь недоисследованное и еще не изобретенное.
– Невероятно, что вы тут обитаете.
– Этому тоже есть объяснение.
– Какое же, позвольте полюбопытствовать?
– Это все пилот моего проекта: робот, управляющий государственными органами.
– Робополитик? Слышал. Давно. Что-то ни слуху ни духу о нем. А проект перспективный был.
– Да. Более того, я его реализовал. Только на приемо-сдаточных испытаниях случился конфуз…
Над головой по мосту просвистел маглев. Я поморщился от резкого громкого звука. Груздерман же невозмутимо переждал и продолжил:
– На испытаниях у нас были дебаты между моим роботом и реальными политиками. Искусственный интеллект дал небольшой сбой: выработал квазилиберальную идеологию и красноречиво выдал все прямо в эфире регионального телеканала. Это разошлось с политикой партии. Так много было там неоднозначных вещей. На несколько статей робот наговорил. Но робота не посадишь. Меня тоже не за что вроде – не я же говорил. Но
