– Возможности жить, какой бы призрачной она ни казалась. Я знаю, что это крайне трудное решение, но если у тебя нет полной уверенности, что Атрей поправится сам, операция – наша единственная надежда.
Все смотрели на нее, и в их глазах был один вопрос: что ей подсказывал ее дар?
Кассандра никогда бы им не сказала. По крайней мере всей правды. Она произнесла:
– Я верю в то, что Атрей выздоровеет, но мы должны сделать все возможное, чтобы помочь ему. – Ее слова были продиктованы лишь надеждой. Все попытки увидеть Атрея и его судьбу не дали результата. Оставалось только молиться, чтобы ее решение оказалось правильным, все принятые ею решения. Правильным для Атрея, для Акоры, для Ройса, для ее семьи и, хоть каким-то образом, для нее.
Она стояла, ощущая напряжение в каждой клеточке тела. Скоро, очень скоро все закончится.
– Елена, – сказала она, – начинайте готовиться к операции.
Комнату, которую выбрала Елена, наполнял запах жженой серы. Он медленно улетучивался через окна и в коридор, растекаясь по всему дворцу. Почувствовав его, люди прекращали свои занятия и стояли в молчании. Многие склонили головы в молитве.
Из дворца изгонялись злые духи. Такова была традиция, и никто не думал ее оспаривать. Непосредственно перед тем, как начать подготовку к операции, Елена сказала:
– Я не могу это объяснить, но, когда комната перед операцией очищается подобным образом, у пациентов впоследствии реже появляется лихорадка или заражение.
Пока прогорала сера, Елена приняла ванну и уединилась для сеанса медитации. Тем временем семья оставалась вместе с Атреем. Не высказывая это вслух, они понимали, что, возможно, в последний раз видят Атрея живым.
Когда все приготовления были завершены, ванакса осторожно подняли с кровати, в которой он пролежал неделю, и перенесли в комнату, в которой должна была проводиться операция. Стоял полдень. Сквозь высокие окна, по распоряжению Елены завешенные марлей, лился яркий свет. Она не хотела, чтобы какое-нибудь насекомое отвлекло ее от важного дела.
Под окнами уже собирался народ. Хотя не было сделано никакого объявления о том, что ванаксу будет сделана операция, слух о ней распространился по всему городу. В толпе сновали жрецы, успокаивая людей. За пределами дворца город Илиус замер. Стояла такая тишина, что самыми громкими звуками было чириканье птиц.
Члены семьи сопроводили Атрея по коридору до комнаты, но внутрь входить не стали. Елена попросила, чтобы в помещение вошли только несколько человек. Она считала, что это наилучшим образом сохранит тот эффект, что создавала горящая сера.
Когда Атрея заносили внутрь, Кассандру охватило неудержимое желание сделать хоть что-нибудь, каким-то образом предотвратить то, что должно было случиться. Она крепко сжала губы, однако не смогла удержать легкий стон.
Ройс положил ей на талию свою крепкую руку.
– Думаю, тебе будет лучше подождать в другом месте.
Она кивнула, не решаясь произнести ни слова. Операция должна была начаться еще через некоторое время. Елена объяснила, что вначале она проведет осмотр Атрея, дабы убедиться, что его состояние не ухудшилось до опасного предела. Затем ванакса со всеми предосторожностями вымоют и подготовят. Только после всех этих действий она приступит к операции.
– Куда бы ты хотела пойти? – спросил Ройс. Кассандра покачала головой.
– Не знаю… недалеко отсюда… – Она хотела быть поблизости в случае, если ее позовут.
– Конечно. В таком огромном дворце у тебя должны быть любимые уголки.
Кассандра задумалась лишь на мгновение.
– Пойдем, – сказала она, – я хочу тебе кое-что показать.
Сквозь лабиринт коридоров они достигли части дворца, которую Ройс посчитал очень древней. Она была в отличном состоянии, хотя по этому полу, имевшему небольшой наклон к центру, в течение столетий ступали человеческие ноги.
Они подошли к широким двойным дверям, за которыми оказалась просторная комната с высокими потолками. В дальнем конце стояла глыба мрамора высотой немногим более пяти футов. Мастер обработал его ровно настолько, чтобы угадывалась фигура женщины, появляющейся из камня.
– Это мастерская Атрея, – проговорила Кассандра. Она показала рукой на другие статуи: одни были уже закончены, другие – едва начаты, а также на полки с небольшими глиняными и бронзовыми фигурками.
– Думаю, он был бы не против, узнай, что мы сюда пришли, – продолжала она. – Здесь я чувствую себя ближе всего к нему.
– Понимаю почему, – сказал Ройс и неторопливо огляделся. Он вдруг осознал, что ему была дана редчайшая возможность заглянуть в душу человека, которого большинство людей знало только как ванакса Акоры. Помимо этого Атрей был еще и одаренным художником.
– И часто он здесь бывает? – спросил Ройс.
– Не так часто и не так долго, как ему бы хотелось, но время от времени он урывает пару часов, а иногда и целый день.
Она кивнула в сторону небольшой кушетки в углу.
– Когда он работает до полного изнеможения, то засыпает прямо здесь.
Разглядывая небольшую фигурку бегуна, который выглядел настолько реально, что Ройс не удивился, если бы тот вдруг побежал по столу, он спросил:
– Как ты думаешь, он жалеет, что не может заниматься только этим?
– Он никогда об этом не говорил, но иногда задумывался, на что была бы похожа его жизнь, если бы он не оказался избранным.
– Он бы не хотел им быть?
– Не думаю. Так как он был старшим сыном в семье и его дед был ванаксом, люди прочили его на это место. Однако когда настало время, по-моему, он был бы рад узнать, что избранным оказался кто-то другой.
– Разве такое могло случиться? Мог ли кто-либо выйти перед народом и объявить себя избранным?
– Конечно, если он был готов пройти испытание.
– Насколько я помню, ты не хочешь обсуждать, что представляет собой это испытание.
Она улыбнулась.
– Я не пытаюсь сокрыть тайну. По правде говоря, мне самой известно об этом очень немногое. Только избранный знает, в чем заключается испытание.
– Когда заканчивается испытание, становится ясно, является ли человек избранным, или нет?
– Ну… да… более того, только избранный может его пережить.
Ройс медленно кивнул.
– Я так и думал, иначе Дейлос обязательно попытался бы потягаться с Атреем за место ванакса, когда ему представилась такая возможность.
– Жаль, что так не случилось, ведь тогда бы он уже давно был мертв.
– Что избавило бы нас от множества проблем, – согласился Ройс.
Как только Ройс произнес эти слова, он понял, что оказался прав даже более, чем себе представлял.
Все началось просто – издалека донесся шум, сам по себе не вызывающий тревоги, всего лишь нарастающий гул голосов. Однако через короткое время послышался звук гонга вроде того, что Ройс слышал на похоронах убитых во время Игр, но более зловещий.
