– А как же...
– Никак. Завтра будем в Форталезе. Потом свяжемся с остальными, договоримся, куда двигаться дальше. «Сестер», скорее всего, отправят в местный госпиталь. Уверен, и врачи, и детективы еще долгое время будут гадать, что с ними случилось.
– Но это значит, что от слежки нам избавиться так и не удалось...
– Да, но теперь появилась надежда, что ниточка порвется.
30. Шаки
Всю дорогу до аэропорта Денис гнал машину так, будто испытывал ее на прочность. Шаки вначале испуганно прикрывала глаза, когда стрелка спидометра зашкаливала за двести, потом привыкла, тем более что скорость внутри ярко-желтого «Феррари» почти не чувствовалась. Идеальная трасса привела их к тоннелю под Ла-Маншем, а потом к аэропорту.
Им повезло: нужный рейс до Рио отправлялся через три часа, и были свободные места, так что времени едва хватило, чтобы оформить билеты и быстренько перекусить в одном из многочисленных буфетов. К радости Шаки за обедом Денис не стал пить даже пива – происшествие в Брюсселе заставило его быть собранным и хладнокровным.
Громадный салон «Боинга» оказался заполненным едва на треть, и, присматриваясь к пассажирам, Шаки не заметила ничего подозрительного. Две или три пары молодоженов, отправившиеся в свадебное путешествие; напоминающая стайку пингвинов группа католических священников, то ли возвращающаяся на родину, то ли едущая в Бразилию на очередную конференцию; семейные пары с детьми; не очень состоятельные бизнесмены, путешествующие туристическим классом. Результатом своих наблюдений Шаки осталась довольна – кажется, можно расслабиться.
Вмонтированные в спинки кресел компьютеры позволяли заниматься чем угодно – выбрать любой фильм из обширной фильмотеки, вести телефонные переговоры, общаться в Интернете или играть в электронные игры. Большинство пассажиров еще до взлета уткнулись в персональные дисплеи, но Шаки перспектива провести полет, забивая себе голову электронной чепухой, привлекала мало, она предпочла вздремнуть. Денис, наоборот, прикусив губу, тут же вошел в Интернет, сделал запрос и стал ждать, нервно оглядываясь по сторонам. Шаки осторожно пожала ему руку.
– Ты бы лучше отдохнул, – сказала она. – Неизвестно, что ждет нас в Рио.
– Надеюсь, ничего плохого.
– Мы убежали, – Шаки зевнула, пристраивая под голову полушку. – Как тут говорят, оторвались от хвоста.
– Мне бы твою уверенность, – пробормотал Денис.
Ровное гудение турбин и успокаивающее покачивание подействовали на Шаки гипнотически. Она уснула, когда самолет, закладывая широкий вираж, еще разворачивался над Атлантикой, ложась на нужный курс. Уснула крепко, как в детстве, не отдавая себе отчета, что нужно отдохнуть, а просто погружаясь в небытие, как в одно из своих естественных состояний. Детство ей и приснилось.
Она шла по вельду, и сухая, давно томящаяся по дождю трава щекотала ее голые ноги. Ультрамариновое, каким оно бывает только на туристических открытках, небо провисало над степью, становясь чуть бледнее на горизонте у самой земли. Над вельдом парили грифы – высоко-высоко – напоминая снизу закрученные движением ложки чаинки на дне купоросно-синего стакана.
Куда она шла, Шаки не знала. Но ей было легко и спокойно, как и бывает в детстве.
Она обернулась, чтобы посмотреть на крыши домов, но деревня давно пропала из вида. Шаки это не беспокоило. Она привыкла бродить по вельду одна, иногда забираясь очень далеко. Вот и сейчас она поняла, что идет к старому сухому баобабу, окруженному со всех сторон конусами термитников. Если на дерево залезть, то можно увидеть реку и пойму, истоптанную бегемотами, а еще дальше – дорогу, проложенную белыми пришельцами. По словам бабушки, дорога ведет к морю.
На минуту Шаки остановилась, прислушиваясь к вельду, но опасности не почувствовала. В ложбинке справа, недалеко от тропы, отдыхала стая гиен. Шаки насмешливо свистнула, давая знать, что это идет она, а не кто-нибудь другой, и услышала в ответ беззлобное ворчание старой самки, которая давно возглавляла стаю, и беззаботное повизгивание подрастающих щенков.
Где-то чуть подальше спал прайд львов. Но у львов ночью была удачная охота, и сейчас они лежали вповалку, иногда чуть вздрагивая, когда им особенно досаждали мухи.
Бабушка давно научила Шаки не бояться вельда. «Со всеми можно договориться, – не уставала повторять она. – Только не надо кричать, вельд не любит шума».
У самых ног прошуршала крупная ящерица. Наклоняясь, чтобы ее разглядеть, Шаки перекинула за спину шнурок с клыком кабана. Клык закручивался наподобие спирали и мог поцарапать грудь, если неосторожно и быстро наклониться. Этот амулет бабушка дала Шаки только вчера. «Ты скоро будешь взрослая, – сказала она. – Чем старше человек, тем больше у него врагов. Пусть люди, глядя на этот амулет, знают, что у тебя есть защита».
Защита! Шаки самодовольно усмехнулась. Она не нуждается ни в какой защите. Она умеет разговаривать с животными, она знает заклинания, которые начала произносить раньше, чем поняла их смысл, бабушка научила ее многому. Пусть лучше боятся ее, Шаки, а она не боится никого.
Шаки поднялась с корточек, опять перекинула амулет на грудь и расправила на начавших округляться бедрах маленький передничек – единственную одежду, которая была на ней. Шагов через пятьсот должно показаться и сухое дерево.
Неожиданно впереди и чуть сбоку, словно кто-то двигался наперерез, зашевелилась трава, и Шаки в недоумении остановилась. Раньше она не чувствовала ничего, а между тем стая то ли собак, то еще каких-то животных пробиралась по вельду, придерживаясь примерно того же направления, что и она. Это было странно. Обычно в это время вельд всегда отдыхает. Даже неутомимо жующие антилопы стараются забиться в тень какого-нибудь одинокого дерева или термитника.
Досадливо поморщившись, Шаки напрягла слух и вдруг поняла, кто движется – стая бабуинов.
Это было довольно неожиданно. Шаки знала, что бабуины неохотно покидают скалистые холмы на востоке. Там им легче укрываться от леопардов, да и деревьев вокруг холмов больше, чем в открытом со всех сторон вельде.
Шаки приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть стаю, потом пошла быстрее. Уступать дорогу обезьянам она не собиралась.
Бабуинов она увидела тогда, когда почти вплотную подошла к баобабу. Стая широко разбрелась по вельду и, шурша травой, цепочкой двигалась к реке в поисках то ли корма, то ли нового места обитания.
– Эй! – осторожно крикнула Шаки, хорошо зная непредсказуемый обезьяний характер. – Я не хочу зла ни вам, ни вашим детенышам!
Идущий в середине стаи вожак с пышной серебристой гривой, которой мог бы позавидовать и лев, угрожающе разинул пасть, демонстрируя великолепные белые клыки, но все же остановился. Замерли на месте и остальные обезьяны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
