мир навсегда? Поверили словам Рустама? А он-то сам откуда знает… Сумрак соединится – и снова разойдется. Идущая из нашего мира Сила вновь растащит слои. Это как тугая пружина – ее можно сжать, но она все равно распрямится.
А вот это уже интереснее. В Мерлина, соорудившего потехи ради магическую бомбу для уничтожения всего мира, мне не верилось. Не тот он был Иной. А вот в Мерлина-экспериментатора, придумавшего новую забаву, но не решившегося ее испытать, – легко.
Что может произойти от кратковременного соединения всех слоев сумрака с реальным миром?
Вымрут все Иные?
Вряд ли.
Уж тут Мерлин бы не преминул похвалиться своей властью.
А он придумал какое-то иносказательное послание…
Я негромко прочитал вслух, глядя на тихонько возвращающуюся на кухню Светлану:
Венец Всего здесь скрыт. Всего лишь шаг остался.Но он – наследие для сильных или умных,Получишь все и ничего, когда достать его сумеешь.Иди вперед, коль ты силен, как я;Иди назад, коль ты, как я, умен.Начало и конец, глава и хвост, все слито воединоВ Венце Всего. Так жизнь и смерть неразделимы.
– Пытаешься понять? – Светлана села рядом. – Я вот что подумала – почему мы решили, что сумрак соединится навсегда? Скорее всего будет и возвратное движение.
– Я тоже так решил, – согласился я. – Как с Белым Маревом. Но к чему это приведет? Синий мох начнет расти в нашем мире?
Светлана засмеялась:
– То-то ботаники обрадуются! Новая форма растительности, к тому же реагирующая на человеческие эмоции. Защитят миллион диссертаций…
– Откроют фабрики по переработке синего мха, – подхватил я. – Начнут из него делать пряжу, джинсы шить…
Светлана вдруг посерьезнела:
– А что произойдет с теми, кто живет в сумраке?
– С развоплотившимися Иными? – уточнил я.
Светлана кивнула.
– Жизнь и смерть. – Я кивнул. – Не знаю. Ты предполагаешь, что они могут… воскреснуть? Вновь ожить в нашем мире?
– Почему бы и нет. Мы же знаем, они живут. Я видела одного даже на пятом слое, когда дралась с Ариной…
– И не сказала мне, – заметил я.
– Ты же понимаешь, этого лучше не говорить. Не знать, если сам не можешь туда попасть. Я вообще не уверена, что туда попадают все… возможно, только самые сильные. Высший уровень, например. Зачем остальным знать, что они лишены посмертного существования.
– Томас-Рифмач говорил, что там, на нижних слоях сумрака, волшебные города, драконы и единороги… все то, чего нет в нашем мире, но что могло бы в нем быть.
Светлана покачала головой:
– Томас, мне кажется, очень хороший человек. Но он бард. Поэт. Это не лечится, Антон. Ты говорил с ним, когда он был в своем сумеречном воплощении, мечтающий о единорогах и феях, волшебных городах, Иных, которые построили свой собственный мир, а не паразитируют на человеческом. Я бы так сильно на это не рассчитывала. Быть может, там всего лишь шалаши и деревянные домики. И никаких фей с единорогами.
– Это тоже немало, – сказал я. – Очень многие люди променяли бы рай, в котором робко надеются оказаться, на вечную жизнь в шалаше среди природы. Деревья там есть точно.
– Не слишком-то веселым мне показался тот Иной, которого я видела, – сказала Светлана. – Он, конечно, был… ну, словно размазанный, неясный. Но это понятно, если его обычная среда обитания – седьмой уровень сумрака. Но он был такой… помятый. И бежал ко мне, будто хотел что-то сказать. Мне было не до того, сам понимаешь.
– А я видел бывшего Иного на первом слое, – вспомнил я. – Давно. Когда охотились за диким Светлым, Максимом.[14] Он даже мне чуть-чуть помог, подсказал, куда идти.
– Это бывает, – согласилась Светлана. – Редко, но я слышала несколько историй. Да и ты уже рассказывал…
Мы помолчали.
– Может быть, их действительно вернет обратно в наш мир, – сказала Светлана. – И вот это могло заставить действовать вместе Эдгара, Геннадия и Арину. Не только Саушкин, все они наверняка теряли тех, кого любили. Наверное, любого, кто утратил близких, такая возможность… смутит.
– Любого бы смутила, – сказал я.
И мы посмотрели друг на друга с тревогой. Хорошо, что нас теперь непрерывно охраняют. Плохо, что потенциальные враги – трое Высших.
– Я поставлю на ночь несколько новых защитных заклинаний, – сказала Светлана. – Не считай меня трусихой.
– К Венцу Всего можно пройти силой, – сказал я. – Проломиться сквозь сумрак на седьмой слой. Но я не смог. Наверное, сможет Надя. Если бы знать, как пройти умом… хитростью. Я бы сам использовал этот артефакт. Пускай оживают. Светлых и Темных там будет примерно поровну, справимся.
– А если мы ошибаемся и это всего лишь бомба, что уничтожит мир?
– Вот поэтому я предпочту даже не думать, как добраться до артефакта. Пусть у Гесера с Завулоном голова болит.
– Пойдем спать, – сказала Светлана. – Утро вечера мудренее.
Но спать мы пошли не сразу. Вначале Светлана поставила вокруг квартиры несколько новых защитных заклинаний. А потом то же самое сделал я.
Глава 3
Утро выдалось таким чистым и ясным, что все вчерашние мрачности будто подернулись дымкой. Надюшка безропотно съела нелюбимую рисовую кашу, Светлана ни слова не сказала, когда я мимоходом сообщил, что собираюсь пойти на работу пораньше. Зато предложила прийти с работы пораньше и отправиться всем вместе в кино, на какой-то семейный фильм, который ей нахваливали подруги. Я представил себе Темных, охраняющих Надю, которые вынуждены будут смотреть романтическую сказку, где добро, конечно же, побеждает зло, и улыбнулся.
– Непременно. Хочу узнать, как там дела. Может быть, что-то сдвинулось с мертвой точки.
– Тебе бы позвонили, – развеяла мои мечты Светлана.
Но настроения мне это не испортило. Я быстро собрался, подхватил портфель с бумагами (да, что поделать, Светлым магам тоже приходится заниматься бумажной работой). Поцеловал дочку, жену и вышел из квартиры.
Этажом ниже оживленно беседовали Ромка – добродушный молодой увалень, года два как работающий у нас в Дозоре, – и симпатичная худенькая девчонка. Темная. Из тех, кого выделил Завулон для нашей охраны.
Я поздоровался с обоими и пошел дальше, покачивая головой.
Вот так и завязываются романы с несчастливым концом. Как это случилось у Алисы и Игоря…
Погода была такой хорошей, что я секунду поколебался, стоя у подъезда, не пройти ли до метро пешком. С другой стороны, как раз в метро лезть не хотелось совершенно. Жара, толкотня, набитые поезда – час пик в московском метро кончается к двенадцати часам ночи.
Нет уж, лучше на машине. Светлана никуда ехать не собиралась. А просматривая линии вероятности, я проскочу мимо пробок и буду на работе через двадцать минут.
Сняв защитные заклинания, которые мне не повредят, но будут заставлять особо чувствительных водителей шарахаться от моей машины, я сел за руль. Включил зажигание. Прикрыл глаза, изучая, как мне лучше проехать.
Результат был обескураживающий. Почему-то все вероятности сливались в дорогу до Шереметьево. С чего бы вдруг, я же вовсе туда не собирался!
Что-то пушистое обвило мою шею. И добродушный,
