чуть тягучий голос спросил:
– Нынче дальняя дорога выпадает королю?
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Картина мне крайне не понравилась.
Эдгара я не видел. Зато видел штуку, которую он набросил мне на шею, – серебристую меховую ленту. На роль горжетки она никак не годилась, было в ней что-то хищное… будто под серым мехом таилось множество крошечных острых зубов.
А еще я видел Геннадия Саушкина, сидящего на заднем сиденье справа. Лицо у вампира было бесстрастное.
– Что задумал, Эдгар? – спросил я.
– Это тебя не касается. – Эдгар нехорошо рассмеялся. – Не вздумай уходить в сумрак и не пытайся колдовать. Ленточка на твоей шее существует во всех слоях сумрака… во всяком случае, до шестого включительно. И она оторвет тебе голову при малейшем применении магии.
– Проверять не стану, – сказал я. – Что дальше?
– Пригласишь нас к себе домой? – спросил невидимый Эдгар. Лицо Саушкина при этих словах чуть дрогнуло.
– Нет. Извини, не до гостей.
– То есть можно убивать? – поинтересовался Эдгар.
– Неужели ты думаешь, что я отдам вам Надю? – Я не испугался, я даже удивился вопросу. – Можешь убивать.
– Я особенно и не рассчитывал, – сказал Эдгар. – Но Геннадий настаивал на этом вопросе… сам понимаешь – ему очень хотелось использовать твою дочь.
– Так же, как он использовал своего сына? – не удержался я. И был вознагражден оскаленной физиономией вампира, с которой мгновенно смыло все человеческое.
– Тихо-тихо. – Эдгар толкнул меня в плечо. – Не горячись. А то я Гену не удержу. Он на тебя очень обижен, догадываешься, за что?
– Да. Ты не мог бы проявиться? Неприятно говорить с пустотой.
– Выезжай со двора. – Эдгар усмехнулся. – Не хочется, чтобы заметили твои охраннички… Мы бы их порвали – даже пикнуть не успели бы. Но вот Светлана, боюсь, нам могла бы оказаться не по зубам.
Геннадий снова оскалился, продемонстрировав, что зубов у него полный комплект, причем четыре клыка явно превосходят человеческие.
– Уверен, – сказал я совершенно искренне. Дал газ, неторопливо вывел машину со стоянки. Может быть, врезаться в столб? Нет, этим их не удивишь, они к таким действиям готовы. – За Надю она вас с пылью смешает.
– Вот и я считаю, – так же вежливо, миролюбиво сказал Эдгар, – что нам вовсе ни к чему разъяренная баба на хвосте. Сможет ли твоя дочка пробиться на седьмой слой, нет ли – это вилами по воде писано. Шансов ничуть не больше, чем если тебя как следует вздрючить.
Я фыркнул.
– Боюсь вас разочаровать. Но выше головы мне не прыгнуть. Я Высший, но не нулевой. Надо быть Мерлином, чтобы пройти на седьмой слой.
– Я же говорил, надо брать девчонку, – тихо сказал Геннадий. – Я же говорил, он не сможет!
– Тихо! – успокоил его Эдгар. – Он сможет. Он пока недостаточно замотивирован, но мы поможем, и он справится.
– Попробуй, – сказал я. – Ну, куда ехать-то?
– К Шереметьево-два, куда же еще. – Эдгар засмеялся. С него медленно сходила невидимость, он проявлялся, вначале полупрозрачной фигурой, затем обретая краски. Геннадий так и не стал открываться, его я видел только в зеркале. – Думаю, быстрее всего выйдет по кольцевой, верно? И постарайся не мешкать в пути. Через час у нас самолет в Эдинбург. Думаю, мы успеем долететь, прежде чем тебя хватятся. Очень не хочется тратить последний заряд Минойской Сферы на портал до Эдинбурга. Но ты учти, если опоздаешь на самолет – пойдем через портал.
– Надо полагать, в Эдинбурге вас ждет Арина? – спросил я.
– Ты езжай, езжай. – Эдгар усмехнулся. – А я пока объясню, почему ты будешь нам помогать.
– Очень интересно, – сказал я. В груди рос холодок, но показывать страх решительно не хотелось. Хотя… что толку? Вампиры чуют страх инстинктивно. Даже магией трудно укрыться от их восприятия.
– Ты будешь стараться ради дочки, конечно же, – сказал Эдгар. – Ради дочки и ради жены. С Темным этот фокус не сработает, а вот со Светлыми – самое то.
– До моих тебе не добраться.
– Самому – возможно, что и не добраться. Гесер с Завулоном постарались на славу. Я вот насчитал шестерых охранников. А ты про скольких знаешь? Про двух молодых дурачков на лестнице?
Я промолчал.
– Полагаю, их не меньше восьми, а то и двенадцати, – озабоченно сказал Эдгар. – Гадать бесполезно, тут оба старых пердуна решили перестраховаться. Но если рядом с твоим домом случится взрыв… нет, не обычный взрыв, а ядерный… Тут гибнут даже Высшие Иные, Хиросима это наглядно доказала.
– Ты не пойдешь на такое, Эдгар, – сказал я. – Ты Темный, но ведь ты же не психопат. Атомный взрыв в центре Москвы? Ради того, чтобы убить мою жену и дочь? А сколько погибнет людей? А если у кого-то сдадут нервы, это сочтут ядерной атакой, и начнется мировая война?
– Вот! Самое главное, – Эдгар засмеялся, – что даже если Гесер почует неладное и вывезет твоих родных подальше от Москвы, куда-нибудь в уфимский схрон, к примеру, то ситуацию это кардинально не изменит. От твоих действий все равно будет зависеть судьба сотен тысяч, а то и миллионов людей. Неплохой манок для Светлого, а?
– Эдгар, – спросил я, – что с тобой случилось?
– Ничего. – Эдгар засмеялся нервным, неестественным смехом. – Со мной все в порядке!
– Кого-то потерял, Эдгар?
Вопрос я задал наудачу. Но Эдгар молчал – и я понял, что попал.
Что я наконец-то начал что-то понимать в происходящем.
– Жену, – сказал он наконец. – Аннабель.
– Ты сказал, что был с ней на Крите, – вспомнил я.
– Был. Ровно год назад. Шли от пляжа к отелю, вдоль дороги… Мимо ехал грузовик. Водитель не справился с управлением, сбил ее на скорости восемьдесят километров в час. Я ничего не успел сделать.
– Ты ее любил, – сказал я с удивлением.
– Да. – Эдгар кивнул. – Любил. Я же не Завулон, я умею. Умел.
– Мне очень жаль, – сказал я.
– Спасибо, Антон, – совершенно нормальным тоном произнес Эдгар. – Я знаю, ты говоришь искренне. Но это ничего не меняет… в наших отношениях.
– Зачем ты пошел против всех? Зачем ты привлек людей?
– Людей? Какая разница, как их использовать, Антон? Мы живем за счет их энергии. Почему бы не применять их и как пушечное мясо… А зачем я пошел против всех… тут ты неверно ставишь вопрос. Я вовсе не против. Я – за. Если угодно, то я за всех Иных. Темных и Светлых. Когда мы добьемся своей цели, вы поймете. Даже ты поймешь.
– Мы так не договаривались, – сказал Геннадий.
– Я помню, как мы договаривались, – обрезал Эдгар. – Мы делаем то, что задумали. А потом ты вызываешь Антона на бой. Все правильно, так? Ты ведь сам хотел честного поединка?
– Хотел, – с некоторым сомнением сказал Геннадий.
– Ну, если ты так уверен, что я пойму, – я уже сворачивал на кольцевую, борясь с искушением резко рвануть руль и сбросить машину с эстакады, – то мог бы и рассказать мне, что вы задумали. Вдруг я стану помогать вам добровольно?
– Думал я на эту
