которую недоуменно поглядывали еще на таможенном контроле, временами сжималась покрепче, а то и царапала кожу крошечными коготками… или зубками. Разве что не мурлыкала, ожидая, пока я применю магию. Я даже вспомнил, как эта штука называется. Кот Шредингера. Видимо, потому, что никто так и не смог понять, живая эта дрянь или все-таки мертвая. В Инквизиции Кота Шредингера применяли для конвоирования самых опасных преступников. Промахов эта дрянь не давала. Кстати, если я не путаю, она была единственной в своем роде. Эдгар спер поистине уникальные артефакты.
– Пей кофе, – любезно сказал Эдгар. Меня посадили к окну, рядом уселся Геннадий. Эдгар сел сзади, да еще и озаботился тем, чтобы соседнее место никто не занял: озадаченного, но даже не протестующего пассажира пересадили куда-то в эконом-класс, рассыпаясь в извинениях и обещая бесчисленные бонусы в качестве компенсации. Вообще «Аэрофлот» оставлял на удивление приятное впечатление. Ничуть не хуже западных перевозчиков, а то и получше. Жаль лишь, что наслаждаться полетом не получится, компания подкачала.
Я пил кофе вприкуску с коньяком. Смотрел, как лайнер выруливает на взлетную. Эдгар за моей спиной что-то прошептал – и гул исчез. Сфера Молчания. Что ж, разумно, теперь и нам ничто не мешает, и нас никто не услышит. Хорошо, что в отличие от волшебника Хоттабыча из сказки Эдгар располагает другими методами борьбы с шумом, кроме остановки двигателей…
Иди вперед, коль ты силен, как я; иди назад, коль ты, как я, умен.
Он издевался. Конечно же, издевался над незадачливыми охотниками за сокровищем. Но считал себя обязанным дать намек, это было в неписаных правилах игры тех времен. Значит, путь есть.
Вперед-назад…
Может быть, стоит «раскачаться»? Словно выволакивая из грязи забуксовавший автомобиль… искусство, прочно забытое массами в эпоху автоматических коробок передач. Дошел до шестого, отпрыгнул назад, снова до шестого, уже с разбега…
Чушь собачья. Я один-то раз до шестого слоя едва добрел, переводя дыхание после каждого рывка. Ну, допустим, сумею я подобно Гесеру выпрыгивать сразу из глубин сумрака. Все равно «раскачаться» не получится.
Повторим рассуждения с самого начала.
Венец Всего здесь скрыт. Всего лишь шаг остался.
Тут все ясно. Надпись была на шестом слое, Венец Всего скрыт на седьмом. Хитрый Мерлин оставил указательный знак там, куда может забрести только самый сильный и умелый маг… эх, как приятно все-таки! Ведь я туда дошел!
Ничего особенного, однако, здесь не говорится. Этакая преамбула. Вступительное слово. Будем надеяться, что Томас-Рифмач перевел адекватно… впрочем, великому барду, да еще и предку Лермонтова, это положено.
Но он – наследие для сильных или умных.
И тут все более-менее ясно. Мерлин оставил решение, применять или нет артефакт, для тех, кто будет равен ему. По силе, по уму – не важно.
Получишь все и ничего, когда достать его сумеешь.
Что ж, тут чуть интереснее. Мерлин, похоже, не считал, что применение Венца грозит вселенской катастрофой. «Получишь все и ничего» – получишь все, но не для себя.
Или же я, подобно Эдгару с Геннадием, вижу лишь то, что хочу видеть?
Если «получишь все и ничего» означает, что весь мир будет в твоей власти, но погибнет?
Не знаю. Не могу понять. Тут бы в оригинале прочитать…
– Эдгар, я должен сделать один телефонный звонок, – сказал я.
– Чего? – развеселился Эдгар. – Кому, Гесеру? Вообще-то мобильники велели выключить.
– Ты хочешь от меня результата? Мне надо задать вопрос Фоме Лермонту.
Эдгар колебался недолго. Прикрыл глаза, потом кивнул:
– Звони. У тебя есть три минуты, прежде чем начнем взлетать. Но учти, я внимательно тебя слушаю.
Как хорошо, что я не стал стирать номер Лермонта… Я достал мобильный, позвонил. Гудок, второй…
– Антон?
В голосе Лермонта слышалось явное любопытство.
– Фома, я тут размышляю над стихотворением… над той надписью, что оставил Мерлин на шестом слое…
– Ну-ну? – заинтересовался Лермонт.
– Как звучит третья строка? Ты перевел как «получишь все и ничего, когда достать его сумеешь», помнишь? Так вот имеется в виду «получишь все и все потеряешь» или «получишь все, но оно тебе не нужно»?
Томас крякнул. И прочитал по-английски:
– With it, thou shalt acquire all – and nothing shalt thou get…
Ну спасибо, что не по-кельтски…
– Это значит… – решил я все-таки уточнить.
– Это значит, что если достанешь, получишь то, что лично тебе не нужно, хотя оно и очень значительно, глобально, всеобще.
– Спасибо, Фома!
– Мозговой штурм? – поинтересовался Лермонт. – Удачи. Мы тут тоже время даром не теряем, работаем…
Я отключил связь. Интересно, слышали Эдгар и Геннадий наш разговор? Я вдруг с удивлением понял, что задача меня захватила. Несмотря на удавку на шее. Несмотря на шантаж. Несмотря на вампира и спятившего Инквизитора, сидящих рядом.
Я хочу понять. Я хочу отгадать загадку Мерлина. Сильным, как он, мне никогда не стать, но хотя бы в интеллекте с ним я могу потягаться?
Хочется верить, что могу…
Иди вперед, коль ты силен, как я; иди назад, коль ты, как я, умен.
Ну вот. Мы опять пришли к этой фразе. Тут смысл более-менее ясен. Сильный может пойти вперед и достигнуть цели путем Мерлина. Умный вернется и выберет окольный путь.
Начало и конец, глава и хвост, все слито воедино…
Это все лирика, пожалуй. Альфа и омега, начало и конец. Глава и хвост? Может, это намек на голема на пятом слое сумрака?
Так, над этой строчкой надо подумать серьезнее. А что там в конце говорилось?
В Венце Всего. Так жизнь и смерть неразделимы.
Пожалуй, это уже относится к области применения. Жизнь и смерть неразделимы. Ушедшие в сумрак Иные смогут ожить, вернуться в наш мир… Интересно, а оно им надо? Томаса-Рифмача пришлось чуть ли не за руку утаскивать, так ему хотелось остаться, вкусить радости магического рая.
Я представил себе, как воскрешенный Костя начнет орать на отца: «Я у тебя просил меня воскрешать?» Может такое быть?
Не знаю. Ничего не могу понять. Ох, вряд ли Томас прав. Он в ловушке своей мечты, как Эдгар и Геннадий ослеплены своей. Не показался мне особо восторженным обитатель сумрака, что когда-то давным-давно сумел выйти на первый слой, да еще и указать мне путь к штабу Темных… спас, можно сказать. Интересно, кто он был и зачем помог? Как вообще узнал из своих призрачных глубин мироздания о происходящем?
Вопросы, вопросы, и нет на них ответов…
Начало и конец, глава и хвост, все слито воедино…
Вот здесь, пожалуй, что-то есть. Глава и хвост, вот что не дает покоя! У кого там голова была с хвостом сращена? Ну, если не рассматривать всерьез чудо-голема с зубами на обоих хвостах…
Кстати, а почему бы не рассматривать его почти всерьез?
Не для себя, конечно. Для нашего дорогого «Последнего Дозора».
Итак, Венец Всего скрыт в теле этой несчастной двухголовой твари. Где-нибудь посередине. Где начало одной половины и конец другой. Где глава и хвост
