него была интересная работа, командировки по всему миру и хорошая репутация, а у меня – купленный диплом, мелкая должность под его началом и хроническая лень. Только поэтому я подстроил все так, чтобы его обвинили в растрате и выгнали из фирмы…
Они все одинаковы – что люди, что Иные, жаждущие славы, денег, крови, обнаружившие, что самый короткий путь – это всегда путь темный.
Им всегда кто-то мешает и всегда кто-то в чем-то виновен.
Наверное, когда Геннадий Саушкин хотел спасти своего умирающего сынишку, он действительно желал добра. Не всей душой, конечно, у него уже не было души. Но разумом и сердцем он не хотел смиряться с его смертью. Так же, как не хочет смиряться сейчас. И темный путь оказался так прост и так близок…
Он долго еще балансировал на самой грани, если у вампира еще остается эта грань. Он не убивал. Он даже старался быть честным и добрым, и у него получалось. Даже Костю он смог воспитать почти человеком.
Но короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на темных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.
– Ты удовлетворен его объяснениями? – спросил я.
– Я огорчен, – ответил Эдгар. – Но тут уже ничего не исправишь.
– Есть вещи, которые исправить нельзя, – согласился я.
А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».
Стойка сумеречного таможенного контроля в Эдинбурге пустовала. Лежали какие-то бланки и даже поисковый амулет, светящийся ровным молочно-белым светом: последним тут прошел Светлый. Дежурных не было. Или дежурного? Вряд ли тут много работы…
В сумрак меня втянул Эдгар. Я по-прежнему не мог применять магию, на шее беспокойно ворочался и временами выпускал коготки проклятый шредингеров Кот. Я посмотрел разок на Геннадия – и отвернулся. Тот еще видок. Что там Завулон говорил про человеческих детей, играющих в вампиров? Им надо показывать, как по-настоящему выглядит вампир. Источенные язвами щеки; землисто-серая кожа; мутные и пустые белесые глаза, похожие на сваренные вкрутую яйца, с которых содрали скорлупу.
Мы прошли мимо стойки, свернули куда-то в служебный коридор сквозь закрытую в реальном мире дверь. Зашли в небольшую комнату, то ли скудно меблированную бытовку, то ли склад для отслужившей свое, но еще не списанной рухляди: кресла со свернутыми спинками и сломанными ножками, стеллажи с какими-то пыльными коробками и банками, рулоны ковролина мрачной окраски.
Эдгар дернул меня за плечо, вытягивая в реальный мир. Я чихнул. Точно, временный склад для хлама. Поморгал, привыкая к тусклому освещению – окна глухо закрывали жалюзи. И усмехнулся. Ну что ж, пока можно смело записывать себе еще одно очко.
В кресле, сохранившемся лучше всего, сидела красивая черноволосая женщина. Простецкая повседневная одежда – брюки и блузка – на ней казалась совершенно неуместной. Тут либо длинное платье, подчеркивающее женственность, либо что-то воздушное, белое, полупрозрачное, либо совсем ничего.
Хотя… она была способна украсить собой любую одежду. Хоть костюм бомжа.
Я ею снова залюбовался. Как в первый раз, когда наши пути пересеклись.
– Здравствуй, Арина, – сказал я.
– Здравствуй, чароплет. – Она протянула руку, и я прикоснулся губами к ладони.
Хоть и видел ее в сумеречном воплощении.
Хоть и знал, что это роскошное, дышащее жизнью и здоровьем тело существует лишь в человеческом мире.
– Ты не удивился, – сказала Арина.
– Ничуть. – Я покачал головой.
– Он знал, – подал голос Эдгар. И по его интонации я вдруг понял, что он в троице не самый главный. Может быть, он всю кашу и заварил. И боевой магией «Последний Дозор» снабдил именно он. Но Эдгар не главный.
– Светлана догадалась? – предположила Арина.
– Вместе так решили, – сказал я. – Кстати, ты ведь теперь Светлая? Извини, глянуть ауру не рискну… у меня тут Котик на плечах дремлет…
– Светлая, – сказала Арина спокойно. – Это тоже для тебя не новость, что Великие могут менять цвет?
– Мерлин же сменил, – отмахнулся я. – У меня вопрос к тебе, ведьма… или как тебя нынче? Целительница?
Арина молчала.
– Ты давала обещание моей жене. Клятву. Что сто лет…
– Не причиню вреда никому, ни Иному, ни человеку, кроме разве что самозащиты, – продолжила Арина.
– Неужели смена цвета избавила тебя от клятвы?
– Так я никого и не убивала, Антон. Что Эдгара с Геннадием снаряжала – так это другое дело. Это клятвой не возбранялось.
– Пожалела тебя Светлана, – сказал я. – Пожалела.
– Может, и не зря пожалела, Антон? – Арина улыбнулась. – Вот… Светлой я стала. Жене твоей и дочке не вредила, нет разве?
– А как насчет ядерного заряда, который Эдгар грозится взорвать у нашего дома? Через сколько часов? – Я посмотрел на бывшего Инквизитора.
Эдгар поднял руку. Посмотрел на часы. И сказал:
– Видишь ли, в чем дело, Антон… Для того чтобы быть по-настоящему заинтересованным в успехе нашего дела, ты должен испытывать в этом личную потребность.
Он еще не закончил – у меня тяжело застучало в висках, а в глазах будто туман повис.
– Взрыв произошел пять минут назад, – сказал Эдгар хладнокровно. – Клятву я не нарушил, время было назначено еще вчера… И не бесись, пожалуйста. Если Кот Шредингера тебя прикончит – ты жене и дочке не поможешь.
Я и не собирался применять магию.
У мертвых всегда возникают проблемы с местью. Даже у мертвых Иных. Зачем они мне.
Я ударил Эдгара ногой. Может быть, и не так красиво, как Ольга, вышибающая замок в двери Саушкина. Но, похоже, сильнее.
Эдгар отлетел к стене, ударился о нее затылком, медленно сполз вниз, царапая руками пах.
А на мне повис Геннадий. С нечеловеческой силой обхватил поперек груди, другой рукой запрокинул голову, оскалил зубы…
– Гена! – Арина сказала лишь одно слово, но клыки у вампира тут же втянулись. – Эдгар сам напросился. Антон, успокойся. Наш серый друг ошибся.
Эдгар стонал, катаясь по полу и держась за пах. Это я хорошо попал.
– Никакого взрыва не было, – продолжала Арина. Встала, подошла к нам. Заглянула мне в лицо. – Эй, Антон! Успокойся. Взрыва не было!
Я посмотрел ей в глаза. И кивнул.
Она говорила правду.
– Как… не было… – простонал из угла Эдгар.
– Я же тебе говорила, что мне не нравится эта идея, – сказала Арина. – Даже если бы я Темной оставалась – не нравилась бы! Взрыва не было. Преступники, похитившие тактический ядерный заряд, раскаялись и вернули его властям. Сейчас их всех допрашивают, – она вздохнула, – и, боюсь, не очень-то гуманно. Взрыва не было и не будет.
– Арина! – Эдгар даже стонать перестал. – Зачем? Ну пусть бы подержали… для гарантии…
– Я теперь так не могу, – мило улыбнувшись, объяснила Арина. – К сожалению – не могу. Я сразу тебе говорила – массовые акции по уничтожению людей стану пресекать.
– Зачем же тогда… позволила все это вообще затеять… – Эдгар с трудом выпрямился. Посмотрел на меня ненавидящим взглядом. – Козел! Ты мне все… все отбил!
– А тебе на ближайшие семьдесят семь раз оно
