Еще один удар бросил Быстрого Орла на колени. Зарычав от страшной боли, он изо всех сил двинул Ястреба плечом в живот. Они покатились в пыли, два гладиатора, оба гордые и страшные, схватившись в смертельном объятии. Снова блеснули лезвия. У Мэнди перехватило дыхание. «Пожалуйста, Боже, не дай ему умереть».
Ястреб подмял под себя соперника. Мышцы его шеи и рук страшно напряглись. Он использовал свое превосходство и быстрым ударом вонзил нож меж ребер противника.
Лицо его было мрачным, когда он поднялся. Победа не принесла ему радости. Еще один окровавленный к безмолвный индеец лежал на пыльной земле. Быстрый Орел боролся против белых единственным известным ему способом. Нападение на дилижанс было символом того, что он не хотел просто так сдаться и умереть. Ястреб молча отдал честь храбрости мертвого воина, затем разрезал ремень, который связывал их, и направился к девушке.
Мэнди вся обмякла. Ястреб с мрачным выражением лица шел к ней, упруго ступая в своих мокасинах по влажной земле. Члены племени уступали ему дорогу, но за спиной его слышался ропот недовольства.
— Слава Богу, ты жив, — прошептала она, когда он начал освобождать ее от ремней.
— Сам, есть еще одна вещь, которую ты должна сделать. — Он приподнял ее испачканное лицо своей окровавленной рукой. — Ты должна добровольно пойти со мной. Необходимо продемонстрировать им правдивость моих слов. Можешь ты дойти до моей лошади? — Он мучительно просил ее проявить еще немного мужества.
Мэнди слабо улыбнулась.
— Давай наперегонки? — предложила она хриплым голосом.
Ястреб усмехнулся в ответ. В его памяти возникла палуба «Королевы Сакраменто». Он любил сейчас эту женщину, как никогда. Однажды он позволил ей уйти от него, но больше это не повторится.
Ястреб разрезал последний ремень и поддержал девушку.
— Пошли. — Он сжал ей руку, затем повернулся спиной и медленно, но гордо, пошел к своей лошади.
Ноги Мэнди были похожи на ветви ивы — они дрожали и подгибались, но все-таки держали ее. Она расправила плечи и высоко подняла голову. Мэнди казалось, что она целую вечность шла туда, где он ждал ее со своей лошадью. Она смотрела на него и видела, как он страдал, оттого что не мог помочь ей. Шаг за шагом она медленно и мучительно передвигала ноги, твердо впечатывая их в землю, так как не желала рисковать. Все ее тело ныло от боли. Когда она подошла поближе, Ястреб развернул одеяло из оленьей кожи. С последним ее шагом» он прикрыл ее и осторожно поднял на руки. Усадил на чалого жеребца, сел сам и крепко прижал девушку к своей груди.
Все происходящее казалось Мэнди нереальным. Ястреб двинул лошадь между враждебно настроенных, возбужденных индейцев и направил ее к холмам. Мэнди прижалась к его широкой груди. Ее одолевал сон, но стоило ей заснуть, как она тут же пробуждалась и хватала Ястреба за руку или касалась его груди, чтобы убедиться, что ей это не снится. Затем улыбалась и снова засыпала.
Когда они приблизились к деревне Ястреба, он осторожно обнял ее. Даже грязная и избитая она выглядела красивой. У него заныло сердце. Ястреб подстегнул лошадь.
Он вернулся в свою деревню чуть больше двух месяцев назад как воин Черный Ястреб. Племя приняло его безо всяких вопросов. Шайены официально заключили мир с белыми, но Ястреб прибыл туда по просьбе президента Гранта. Ходили слухи о золоте на Черных холмах, территории, которая согласно договору принадлежала племенам шайенов и сиу. Белые проникли на земли индейцев, нарушив договор. В племенах начались волнения, и несколько небольших банд начали совершать набеги и убивать людей. Быстрый Орел являлся предводителем одной из таких банд. На сердце у Ястреба было тяжело, оттого что ему пришлось убить смелого воина, однако, вглядываясь в бледное лицо женщины, спящей в его объятиях, он понял, что сделал бы то же самое, если бы возникла необходимость.
Они проехали через ущелье в гранитных скалах, и с опушки соснового леса взору открылась его деревня. Она представляла собой большой лагерь, окруженный высокими горами со скалистыми вершинами. Небольшая поросшая травой поляна была уставлена вигвамами.
Ярко пылали костры, наполняя воздух запахом дыма и треском сухих дров. Мэнди проснулась.
Когда они въехали в лагерь, залаяли собаки, навстречу им бросились с приветствиями мужчины, женщины и дети. Удерживая Мэнди в кольце своих рук, Ястреб перекинул ногу через шею лошади и соскользнул на землю. Он что-то быстро произнес на языке шайенов и нырнул в вигвам, прикрыв за собой входную полу.
Ястреб бережно опустил девушку на тюфяк из буйволиных шкур. Она хотела поблагодарить его. Сказать все, что думала о нем. Сказать, что любит его. Но голова у нее закружилась, и она медленно погрузилась во мрак.
Ястреб со слезами на глазах смотрел на лежащую без сознания Саманту. Обезумев от жалости, он начал скороговоркой отдавать распоряжения. Женщины быстро принесли воды, дров для костра, мясной бульон и чистые тряпки. Все, что он просил. Он должен был излечить ее, хотя и знал, как трудно будет это сделать.
Прошло несколько часов. Ястреб чувствовал себя все более и более подавленным. Неужели он нашел ее, чтобы снова потерять? Почему он не пренебрег ревностью и недоверием к ней? Почему не попросил стать его женой, хотя собирался сделать это тысячу раз? Почему он позволил своей гордости и страху перед отказом встать между ними? Когда он вернулся в свою деревню, у него было время подумать и разобраться во всем, что произошло за последние полгода. Вывод всегда был одним и тем же. Он любил ее, но позволил уйти. Если бы она осталась с ним, он получил бы возможность завоевать ее любовь. То, что было у нее с Марком Дентоном, не имело никакого значения. Но сейчас, возможно, уже слишком поздно.
Ястреб смотрел на ее хрупкую фигурку и сердце его сжималось. Она казалась девочкой, такая маленькая, такая невинная… такая беззащитная. Он не позволит ей умереть. Она должна поправиться, чтобы он мог сказать ей все, что хотел.
Ястреб уже давно решил, что разыщет ее, как только завершит свою миссию. Он сомневался, что она будет по-прежнему жить в Сакраменто-Сити, но был уверен, что все равно найдет ее. Так же как был уверен, что ее роман с Марком Дентоном кончился. Он редко видел их вместе после путешествия в Сан-Франциско. Этого препятствия уже не существовало. Он хотел предложить Мэнди выйти за него замуж. Если она откажет — так тому и быть. По крайней мере он признается ей в своих чувствах, в том, как пуста его жизнь без нее, как сильно он ее любит.
Как ни трудно было признаться в этом, но то, что он всем сердцем любил ее и полюбил почти с первой минуты их знакомства, было чистой правдой. Он пытался бороться с собой, но от этого становился только несчастнее.
