Как ни трудно было признаться в этом, но то, что он всем сердцем любил ее и полюбил почти с первой минуты их знакомства, было чистой правдой. Он пытался бороться с собой, но от этого становился только несчастнее.
Мэнди пошевелилась на тюфяке. — Пустите меня! — бормотала она, мечась и ворочаясь. Ястреб приложил руку к ее потному лбу. У нее был сильный жар, и она бредила. Это был нехороший признак.
— Мой отец… влиятельный… не можете причинить вред… дочь губернатора.
Даже склонившись над ней, он едва мог разобрать ее слова, но понял, что в своем кошмаре она заново переживает похищение.
— Все хорошо, малышка, — успокаивал он ее. — Они больше не тронут тебя. Пожалуйста, дорогая, ты должна поправиться. А сейчас лежи тихо, — и у его из груди вырвалось рыдание. Ястреб склонил голову в молитве. Он просил своего Бога — Бога лесов и гор, деревьев и рек, Бога всего, что есть на земле, от мала до велика: пожалуйста, спаси эту маленькую женщину…
Мэнди погрузилась в кроваво-красный мир. Здесь люди были необычными, их руки и лица казались длиннее, чем в привычном мире, они тянулись к ней, пытаясь утащить ее еще глубже к себе. Некоторых из них она узнала. Она помнила желтые зубы и повязку на глазу. Другие были обнажены, их тела, размалеванные красной кровью, блестели от пота. На голове у них росли перья, и они хотели сорвать с нее одежду.
— Нет! Нет!., бороться… до самой смерти! — Может быть она уже умерла и попала в ад за распутную страсть к Ястребу, за ночи, проведенные в его объятиях. Вспоминая об этом, она видела все также в красном цвете — красное пламя страсти, жар желания и наслаждения. Но почему такая любовь пагубна?
Сквозь пелену боли она слышала неясные слова утешения. Временами звучал низкий, густой голос. А иногда она слышала женские голоса, что-то говорившие на непонятном ей языке. Каком? Что они говорили? На этот раз она ясно услышала: Вишана. Это имя произнесла одна из индианок.
Мэнди начала вспоминать.
Она находилась в деревне Ястреба. Он привез ее сюда после схватки с Быстрым Орлом. Мэнди снова услышала: Вишана. Теперь уже более отчетливо. О Боже, должно быть, Вишана здесь? Вот почему Ястреб стремился сюда — чтобы быть с Вишаной! Боль стала невыносимой, и Мэнди еще глубже погрузилась в кроваво-красный мир.
Глава 28
Прошло четыре дня, прежде чем Саманта пришла в себя. Четыре самых худших дня в жизни Трэвиса Лэнгли. Он лишь на короткое время покидал вигвам, пока она лежала в бреду. Он сам умывал ее и постоянно шептал ей слова любви, которые она отчетливо слышала. Жители деревни оставили его одного со своим горем. Никто из них не надеялся, что маленькая белая женщина выживет.
Мэнди почувствовала запах дыма, раньше чем открыла глаза. Когда взор ее прояснился, она увидела склонившегося над ней мужчину с закрытыми глазами. Он был таким худым, что сначала она не узнала его. На нем была одежда индейца, но она не боялась его. Он почувствовал, что она пошевелилась, и приоткрыл глаза. Под ними залегли черные тени, но Мэнди был знаком этот мягкий взгляд карих глаз. Ястреб увидел, что она узнала его, и лицо его просияло, на мгновение разгладив глубокие горестные морщины.
— Сам, — прошептал он, — слава Богу, ты жива.
— Ястреб… Я думала… что попала в ад. Ты… спас меня от индейцев… от бандитов и… — Все снова поплыло перед глазами.
Он прижал ее к себе, укачивая и гладя волосы, затем снова посмотрел на девушку, как бы убеждаясь, что это не сон.
— Как долго я была… без сознания?.. — невнятно произнесла она, стараясь придать голосу твердость.
— Четыре дня. За это время… я не раз думал, что ты снова покинешь меня… — голос Ястреба дрогнул.
Он проглотил подступивший к горлу ком и отвернулся.
Она протянула дрожащую руку к его щеке и повернула его лицо к себе.
— Теперь я никогда не покину тебя, — прошептала она. Пока она произносила эти слова, в голове возникли другие воспоминания и сердце ее сжалось. Вишана! Он был здесь с Вишаной. Мэнди захотелось заплакать от горя и отчаяния, но слезы не приходили. Она опустила руку и зажмурилась.
Ястреб почувствовал перемену в ее настроении.
— Не закрывайся от меня, пожалуйста, — голос его звучал глухо, и она удивилась, отчего это.
— Кто заботился обо мне? — спросила она, не глядя ему в глаза. Мэнди почувствовала, что силы понемногу возвращаются к ней, но знала, что еще не готова выслушать ответы на все интересующие ее вопросы.
— Я, — сказал он, — и несколько женщин.
— Ты! — Она почувствовала, что краснеет от замешательства, когда подумала, что из этого следовало.
Почему он сделал это? Впрочем, это похоже на него.
Мэнди помнила, что индианки также помогали ей. Она слышала их голоса. Ей хотелось спросить, кто такая Вишана, но силы оставили ее, и она поняла, что вряд ли выдержит сейчас его ответ. Мэнди выпила бульон, налитый в сушеную тыкву, которую Ястреб держал перед ней, и снова погрузилась в сон.
Утром Мэнди почувствовала себя лучше. Она услышала, как Ястреб возится в вигваме, зевнула и потянулась, ощущая спокойствие от его присутствия. Она наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. Казалось, Ястреб не замечал ее взгляда. Сегодня лицо его выглядело свежее. На нем были кожаные краги и расстегнутая кожаная куртка. На груди позвякивали тяжелые костяные бусы. Его волосы, ставшие теперь еще длиннее, чем в Сакраменто-Сити, вились на концах. Мэнди захотелось потрогать их мягкие пряди.
Она прикоснулась к своим волосам и почувствовала, что они чистые и пушистые. Мэнди ощутила запах хвойного мыла и подумала: неужели это он вымыл ей голову? Она приподнялась, в то время как Ястреб возился со своими охотничьими принадлежностями. Он достал из колчана стрелу и проверил, не искривилась ли она.
Ястреб чувствовал, что Саманта наблюдает за ним. Когда она прислонилась к шесту, поддерживающему вигвам, он заметил, что лицо ее стало выглядеть гораздо здоровее и сияло даже при тусклом утреннем свете. Полные груди торчали, едва прикрытые шкурой буйвола, и впервые, с тех пор как для них началось тяжелое испытание, он почувствовал знакомый прилив желания. Ее темные волосы мягко рассыпались по плечам.
— Я вижу, сегодня ты чувствуешь себя получше. Вот уже и щеки порозовели, — подошел он к ней.
Мэнди смутилась, от чего ее щеки еще больше заалели.
— А что касается вас, сэр, — слегка насмешливо сказала она, — то вы гораздо больше нравитесь мне без вашей воинственной раскраски — Ястреб улыбнулся ей, но ее внезапно охватило отчаяние. Где он провел ночь?.. Мэнди отвернулась.
Ястреб заметил выражение боли в красивых зеленых глазах. Может быть, она думала о том, что сделал с ней Быстрый Орел, и теперь беспокоилась, как он воспримет это?
