Располагались на ночлег в грозовом молчании. Зулин открыл было рот, собираясь распределить дежурства — хандра хандрой, а без часовых нельзя — но не успел.
— Я буду дежурить первым, — сказал Ааронн, ни на кого не глядя.
— Интересно, почему, — скучным голосом отозвалась Иефа. — Хотя, я, кажется, знаю. Опять собираешься поднять меня ни свет, ни заря. Конечно, в таком случае, стоит взять себе дежурство полегче…
— Иефа! — строго сказал Зулин.
— А что, она дело говорит, — неожиданно вступился за барда Стив. — Ааронн прошлой ночью первым дежурил, а потом в самую мряку спать ей не давал, все какие-то фокусы делать заставлял. Конечно, оно сподручней — выспамшись-то! А только у нас бард не чугуневый, когда-нибудь да кончится!
— Какое трогательное единение, — Ааронн подкинул хвороста в костер и обвел взглядом лагерь. На спутников он по-прежнему не глядел. — Я буду дежурить первым, потому что у меня есть на это причины. Я буду дежурить первым еще и потому, что я так сказал. И я не вижу основания для склоки. Что же касается наших предрассветных бдений, госпожа Иефа, то вам стоит только пожелать, и я прекращу их немедленно. Я всей душой разделяю ваше стремление во всем разобраться самостоятельно и ни в коем случае не сомневаюсь, что у вас это получится. Обязательно. Лет через пять. Если возникла такая острая необходимость выспаться, я могу ваше дежурство тоже взять на себя — в конце концов, творческие люди… эльфы… творческие личности! Так вот — творческие личности, несомненно, заслуживают особых привилегий.
— О-о-о-о-о… — Иефа медленно поднялась на ноги и подошла к проводнику вплотную. — Господин Сильван, полегче на оборотах. А то, знаете ли, ваша чрезмерная учтивость слишком смахивает на утонченное хамство. А я очень не люблю, когда мне хамят, даже когда это делают эльфийские принцы. Такая уж я уродилась — чувствительная. Поэтому запомните: впредь не стоит высказывать свое мнение о моих способностях, моей фигуре, моих душевных качествах и моем происхождении, пока я этим мнением не поинтересовалась. И даже если поинтересовалась — следует быть очень осторожным в выборе тона и формулировок.
— А то что? — Ааронн отступил на шаг и смерил полуэльфку чрезвычайно насмешливым взглядом. В прочем, Иефа не осталась в долгу.
— Этот вопрос был бы уместен, если бы я собиралась вам угрожать, уважаемый господин Ааронн. А я не собираюсь. Не так воспитана.
— Ну, пошло-поехало, — тоскливо пробормотал Зулин, а предусмотрительный Зверь сел подальше от половника. — Нет, дружище, с ним она на кухонной утвари драться не будет. Послушайте, други мои! — добавил он уже громче. — Может, оставим все это и поговорим спокойно? Иефа, ну чего ты сразу на дыбы встала? Как маленькая, честное слово! Ааронн, ты тоже хорош — «я сказал» да «я решил», да «справляйтесь без меня»… Ты мне лучше скажи, что у нас со следами? А то идем, идем, идем, а куда идем, долго ли еще будем идти… Ты ж у нас проводник, в конце-то концов! Ааронн, ты меня слышишь? Мы вообще зачем в лес пришли, смотреть, как ты с Иефой в гляделки играешь? Ааронн!
— А это он ее клеит, — авторитетно заявил Стив. — Я давно уже подметил, что он на нашего барда глаз положил.
Ааронн изумленно вскинул брови, поперхнулся ответной репликой и начал хохотать. Он хохотал так искренне, так неудержимо и так долго, что слезы выступили и покатились по аскетичным эльфийским щекам. Пока Ааронн смеялся, Иефа успела покраснеть, побледнеть, пойти пятнами, возненавидеть партию смертной ненавистью, резко развернуться и исчезнуть в темноте, оставив на поляне лютню. Она вернулась минут через десять, молча заняла свое место у костра и стала тихо перебирать струны, глядя на пламя. «Обиделась, — подумал Стив. — Как пить дать, плакать ходила. Ох уж мне эти бабские штучки…»
Иефа перебирала струны и думала… В прочем, о чем она могла думать, кроме своих острых ушей? «Лучше бы он меня ударил. Лучше бы он назвал меня полукровкой, ублюдком человеческим или как-нибудь еще. Лучше бы…» Ааронн, видимо, исчерпав запас веселья на неделю вперед, с мрачным видом перебирал какие-то сухие травы, в изобилии водившиеся на дне его сумки. Иефа поглядывала на эльфа украдкой, гадая, продолжает ли он еще смеяться над ней или просто выбросил все из головы. Понять было сложно.
С дежурствами все решилось как-то само собой. С наступлением темноты Ааронн поднялся на ноги и двинулся мягким кошачьим шагом вокруг лагеря. «И кого, интересно, он разбудит ночью?» — спросил Стив, проводив эльфа неодобрительным взглядом. «Кого разбудит, того разбудит, — философски пожал плечами Зулин, — я самоустраняюсь до завтрашнего утра. Решайте все без меня». После чего планар завернулся поплотнее в плащ и демонстративно захрапел. Стив поворчал-поворчал, поглядел выжидательно на полуэльфку, но ответной реакции не дождался и тоже отправился на боковую.
Иефа плакала. Она плакала молча, занавесившись пшеничными волосами, отгородившись от мира темнотой и звуками лютни. И рада была бы перестать, но не получалось. Иефа крепко жмурила глаза, и от этого слезы собирались на кончике носа, а потом большой горькой каплей шлепались на полированный бок лютни, стекали по гладкому темному дереву и исчезали в складке плаща. Этим слезам не было ни названия, ни имени, и лица у этих слез тоже не было, они просто текли и текли, а Иефа мужественно не шмыгала носом и старалась разозлиться на себя, потому что иначе… «Ну и ладно, — подумала она как-то уж совсем по-детски, когда тоска перелилась через край. — Все равно у него не ореховые глаза…»
Полуэльфка одела лютню в чехол, длинно, устало вздохнула и поднялась на ноги. Спать решительно расхотелось. Иефа постояла с минуту, размышляя, не решит ли Ааронн, если встретит ее неожиданно в лесу, что она пошла специально его искать, а потом плюнула, махнула рукой и даже плечиком дернула, убеждая себя, что вот уж это ей совершенно не интересно, и отправилась нагуливать сон.
Опасаясь все-таки наткнуться на проводника, полуэльфка ступала бесшумно и внимательно смотрела по сторонам, про себя решив, что успеет спрятаться раньше, чем коварный Ааронн сможет ее заметить. Конечно, если он вообще ей попадется. Таким образом, Иефа успела отойти на довольно приличное расстояние и решила, что теперь-то уж встречи с Ааронном можно не бояться, и расслабилась, и, конечно, тут же увидела его, стоящего посреди поляны. Полуэльфка сдавленно ругнулась и стала осторожно отступать назад, стараясь не наступить на какую-нибудь сухую ветку, которые — а это известно всем — имеют привычку попадаться под ноги именно в такие моменты. Шаг за шагом, бережно отводя в сторону ветви, чтобы ни листочком, ни росточком…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
