осмотреть. Затем снесла еще более тщательный личный досмотр, во время которого Дей, получивший образование в Магистерии, был далеко не так деликатен и осторожен, как Ас. Но‚ в итоге‚ получила тот же вердикт: носить можно, только осторожно. После чего Дэй ушел, провожаемый хмурыми взглядами девушек-скаронов, наверняка подумавших о нас невесть что.
Едва на улице окончательно стемнело, на небе высыпали яркие, поразительно крупные звезды, а в дворцовом саду зажглись магические огоньки, под балконом что-то зашебуршилось, заскреблось, захрюкало. После чего вдруг разразилось красивым, тягучим, немного заунывным, но вполне узнаваемым пением. От звуков которого я аж подпрыгнула на кровати и, ошалело моргнув, уставилась на такого же обалдевшего Лина.
– Елки-палки! А это еще что такое?!
– А-у-у-у… – проникновенно выводил кто-то сразу на два голоса. – Ау-у-у! У-у-у-у!
«Это же волки! – ошарашенно замер Лин. – Гайдэ, это самые настоящие волки!»
– Нет, – отозвалась я деревянным голосом. – Это наши хварды развлекаются.
В поисках неопровержимых доказательств я сползла с постели, набросила на плечи легкий халатик и на цыпочках прокралась к балкону. Потом так же тихо выбралась на улицу, выглянула за перила… и чуть не свалилась, обнаружив под ближайшим кустом роз двух огромных волков, старательно выводящих свои рулады. Причем делали они это с таким чувством и так вдохновенно, что меня поневоле пробрал истерический хохот.
«Лин, иди сюда! Только посмотри на это!»
Да уж, там было, на что посмотреть. Как они раскачивались, эти мохнатые певцы. Как задумчиво вскидывали морды к темному небу. Как удивительно точно копировали интонации друг друга и потрясающе попадали в такт. А уж как они глаза закатывали, когда брали особо высокие ноты…
Шейри, выглянув с балкона, чуть не подавился. Его так скрутило от смеха, что он едва удержался на задних лапах. От избытка чувств когти настолько глубоко впились в каменные перила, что оттуда брызнула мелкая крошка. Хвостом он по привычке обвил мои ноги, морду уткнул куда-то в подмышку и беззвучно затрясся, стараясь не прервать ночную арию на самом интересном месте.
«Ой, не могу… миррэ и хвард… воют на луну, как два дурака… Это ж сколько они вечером выпили, чтобы дойти до такого состояния?»
«Думаешь, они выпили?»
«Нет, – еще пуще затряслись плечи Лина. – Думаю, они упились в стельку! А потом перекинулись и, вместо того, чтобы спорить, как обычно, решили поддаться извечной волчьей тоске и на пару повыть в центре Скарон-Ола!»
«Потрясающе! – расхохоталась я, когда, закончив одну заунывную мелодию, хварды тут же затянули другую. – У них, оказывается, не только слух, но и вкус есть! Такого концерта я в жизни не слышала! И, наверное, уже никогда не услышу! Лин! У вас тут есть какие-нибудь премии за лучшее исполнение? Конкурсы на звание «Певца года» не проводятся?»
«Нет, – сдавленно хихикнул шейри. – Но если ты скажешь, будут».
Я утерла слезящиеся глаза.
«Не могу больше… если они еще и третью затянут, точно не сдержусь».
– Ау-у-у-у! – как услышали меня волки.
– А-у-у-у! – не выдержал первым Лин и ехидно им подпел.
– Кхе?! – закашлялись внизу, явно не поняв юмора, но вот тогда я не утерпела и тоже добавила:
– Ау-у-у-у-у!!!
Между прочим, ничего так вышло. Высоковато взяла, но это не моя вина – мой голос к басам не приспособлен. Зато снаружи все внезапно смолкло, как если бы мы застигли врасплох влюбленную парочку. После чего мы с Лином уже в голос рассмеялись и из вредности затянули на пару:
– Ау-у-у-у-у…
Надо сказать, хварды опомнились быстро. Минуты, этак, через полторы. И, к собственной чести, не сбежали, поджав хвосты, а напротив – весело сверкнув глазищами, в которых плавали остатки винных паров, завыли еще громче и проникновеннее, чем раньше. Да так уверенно, нахально и дерзко, что я чуть не поперхнулась.
«Во дают! – со злым восхищением сказал Лин, когда они переплюнули нас на целую октаву. – Мало того, что упились до зеленых шейриков! Так еще и орать смеют под нашими окнами, как будто делать больше нечего!»
И тут в саду послышался неясный шум.
Я замерла, волки навострили уши, а шейри, на мгновение прислушавшись, удовлетворенно кивнул.
«Охрана. Интересно, Ас предупредил их, что у него в побратимах ходят двое оборотней?»
Я тревожно оглядела ближайшие кусты и шикнула:
– Ну-ка, брысь отсюда!
Оборотни вздрогнули от неожиданности, оскалились, словно говоря, что пугаться какой-то там охраны не собираются, но потом все-таки вняли голосу разума и огромными прыжками скрылись в темноте. Я тоже поспешила вернуться в спальню и утянула за собой Лина, которому непременно захотелось увидеть сцену погони.
Забравшись на постель с ногами, я некоторое время прислушивалась к воцарившейся снаружи тишине. Однако охрана дворца, если и явилась на место преступления, вела себя подозрительно спокойно. Да и хварды не желали подавать голос, чтобы не быть уличенными.
«Ушли, – сообщил шейри, когда зловещая тишина на улице сменилась обычными ночными звуками. – Кажется, были близко, но за хвост их не поймали. Хотя я бы не отказался взглянуть на то, как они будут выкручиваться».
«Перестань, – благодушно отозвалась я, откинувшись на подушку и заложив руки за голову. – Хварды все такие – взбалмошные, дикие и рисковые. Любят пощекотать себе нервы. Миррэ, правда, более сдержанные и управляемые, но, по большому счету, ничем не отличаются. И мерить их человеческими мерками глупо».
«Ты же меряешь».
«Иногда, – с улыбкой согласилась я. – Но потом вспоминаю, что делать этого не стоит, и стараюсь обращаться с ними, как с хищниками. Так, оказывается, они лучше понимают, хотя, конечно, роль дрессировщика мне не слишком привычна».
«Хвардам нужна твердая рука, – буркнул шейри. – В каком-то смысле они напоминают скаронов – не воспринимают ничего, кроме языка силы. Если хочешь завоевать их расположение, покажи, что ты сильнее. И тогда они твои».
Я кивнула.
«Да, я уже поняла. А у скаронов слабость – абсолютное подчинение. Более сложное, чем у хвардов, но при этом и гораздо более жесткое».
«Скароны – люди. А хварды – лишь наполовину, поэтому и слабости у них немного разные».
«А у меня, как считаешь, какая главная слабость?»
«У тебя? – задумчиво уставился на меня демон. – Я бы сказал, что раньше твоей слабостью было бесстрашие. Отсутствие некоего ограничителя, как у детей, которые порой не понимают, что какие-то вещи делать просто нельзя».
«А сейчас?»
«Сейчас – не уверен. Но мне кажется, что ты, наконец, научилась сомневаться. Вот только за сомнениями порой не видишь истины, которая когда-то была очевидной».
Я озадаченно нахмурилась, пытаясь осознать услышанное, а Лин неожиданно улыбнулся и с урчанием прильнул к моим ногам.
«Ты справишься, Гайдэ, – жарко
