– Тебе – не знаю, но мне – точно подойдут! Мы можем немного перешить сами платья, ну, я имею в виду, что это могла бы сделать Роуз…
– Думаю, что смогу. – Роуз внимательно рассмотрела одежду и даже немного помяла ее. – Материя в порядке, на четверых хватит.
– Ну так давайте же возьмем их вниз! – воскликнула Камелия. – Что нам мешает начать прямо сегодня? А со швами я тебе помогу, будет все как нужно!
Перетащив содержимое сундука к двери, они вернулись к следующему. В нем среди других предметов одежды обнаружилось аккуратно сложенное свадебное платье. Лежало оно, переложенное остальными вещами, совершенно не торжественно, и сестры, не сговариваясь, сразу решили, что оно принадлежит Флоре.
– Мама! – Горло сжалось, и слезы хлынули из глаз Мэри.
– Должно быть, это ее… – Роуз вынула из сундука аккуратно сложенное платье. – Это совсем детское…
Вышитые розы, выцветшие от времени, обрамляли белый хлопчатобумажный перёд, и Роуз отложила платьице в сторону, продолжая разглядывать вещи.
– Миссис Мэрриуэзер была права. Здесь все очень запущенно.
– Так давайте это складывать в сторонку отдельно, а потом уже все и спустим вниз, – предложила Мэри.
Не успели они поднести сундук к дверце, как в ней появилась Джуни, которая напомнила всем, что подошло время ужина. Видя, что день клонится к вечеру, сестры решили завершить экспедицию на чердак, попросив лишь двух лакеев донести пару сундуков до их комнат. А для того чтобы исследовать весь чердак, у них еще будет достаточно времени!
Желая разобраться с одеждой для верховой езды как можно быстрее, сестры извинились и покинули ужин раньше времени. К общей радости, они пришли к выводу, что сделать предстоит не так уж много. Быть может, эти платья не подходили по размеру, но лишь ненамного. А с обувью они вообще не видели никаких проблем, поскольку детские сапоги вполне подходили им для езды верхом.
Уроки верховой езды начались на следующий день, и Камелия под бдительной опекой Ройса зарекомендовала себя лучшей ученицей. Действительно, план, предложенный Ройсом, был замечателен. Выбраться из скучного дома, избавиться от мисс Далримпл и просто находиться на улице!
Начав обучение на конном дворе, наконец они решили поехать через сад и пересекли луг. Всю дорогу Ройс внимательно наблюдал за посадкой девушек, но при этом, как заметила Мэри, он беспрестанно осматривался вокруг. Миновав небольшую рощу, они выехали на старую дорогу, ведущую вдоль низкой каменной стены.
– Что это? – Лили указала на развалины на вершине холма.
На таком расстоянии было трудно понять, что это за руины, но Ройс сразу ответил:
– Это Бикон-Хилл. Самая высокая вершина во всей округе на много миль. В древние времена, по легенде, на ней зажигали сигнальные костры.
– А руины на самом верху?
– Это развалины римского форта, кстати, интересное место для экскурсии. Как только вы научитесь получше ездить верхом, мы, вероятно, сможем туда отправиться. Только нужно захватить корзину с едой, потому что это займет целый день. Вас устраивает такое предложение?
– О-о… – только и простонала Лили, – как это, должно быть, увлекательно.
– Не уверен, что слишком…
– Вы не считаете, что старые развалины могут увлечь? – рассмеялась Мэри.
– Да вы только подумайте! – не унималась Лили, глядя вдаль. – Там жили и умирали отважные люди. Контрабандисты, например, или повстанцы какие-нибудь…
– Не уверен, что здесь идет поток контрабанды, – усмехнулся Ройс. – Да и с революционерами у нас тоже туго.
– Не разочаровывайте девочку, – хмыкнула Мэри.
– О, прошу прощения… – Ройс попытался сделать серьезное лицо.
Уроки верховой езды продолжались каждый день после обеда, но как-то раз их пришлось отменить из-за непогоды. Воспользовавшись случаем, сестры решили предпринять очередную экспедицию на чердак. Однако, пройдя по лестнице, они обнаружили там сияющую миссис Мэрриуэзер, идущую по коридору в их сторону.
– Я так рада, что вы свободны. Не хотела тревожить, но у вас гость. Леди Карлайл.
– Неужели Вивиан? – поразилась Мэри. – Но ведь мы только недавно встречались в Лондоне…
– Нет, не леди Вивиан, – улыбнулась экономка, – это леди Сабрина. Она же в свое время вышла замуж за дядю леди Вивиан, лорда Хэмфри Карлайла. А нынче они живут совсем рядом отсюда, в Хэлстед-Хаусе.
– Дайте сообразить… Леди Сабрина, она кто – тетка леди Вивиан?
– Да нет же, – терпеливо объяснила миссис Мэрриуэзер. – То есть ежели смотреть по закону, то так оно и есть, да не совсем. Леди Сабрина – вторая жена лорда Хэмфри.
Войдя в гостиную, Мэри сразу поняла, в чем заключалась неуверенность экономки. Представить себе леди Сабрину теткой леди Вивиан было бы анекдотично. Женщине, сидящей на диване, можно было дать тридцать один, максимум тридцать два года, не больше. Ее ярко-голубые глаза, светлые волосы и кожа цвета слоновой кости являлись воплощением холодной английской красоты. Хотя сестры немного задержались в передней части зала, чтобы пригладить волосы и поправить одежду, Мэри сразу же ощутила неловкость, чувствуя себя растрепанной дурнушкой на фоне идеальной леди. Мысленно Мэри уже приготовилась к холодному приему, полученному у теток в графском доме.
Однако, к приятному удивлению сестер, леди Сабрина, шагнув вперед, улыбнулась и, пожав руку каждой, тепло поздоровалась со всеми:
– Как приятно познакомиться. Не терпелось вас увидеть, но я заставила себя потерпеть несколько дней, ожидая, пока вы немного обживетесь на новом месте. В провинции так одиноко и скучно, что я не смогла больше сдерживаться.
Сестры сели, с удовольствием глядя на тепло улыбающуюся леди Карлайл. Оглянувшись по сторонам, Мэри заметила, что Ройс отсутствует.
– А где же сэр Ройс? – спросила Лили, и Мэри, вздрогнув, с облегчением обнаружила, что была не единственной, кто заметил его отсутствие.
Мисс Далримпл выстрелила в Лили предупредительным взглядом строгого воспитателя, однако не успела ничего сказать – мелодично рассмеявшись, леди Сабрина заметила:
– Уверена, что он сбежал подальше, услышав о моем визите. Мужчинам не нравится слушать женскую болтовню. Они считают ее глупой, не так ли?
С точки зрения Мэри, многие мужчины с радостью бы разделили общество такой привлекательной женщины, как леди Сабрина, но, судя по всему, Ройс оставался равнодушен к ее красоте, и эта мысль была ей приятна.
