он есть на самом деле, — хмыкнула Варша, когда ей надоело видеть мои терзания, и всучила кота. Тот мгновенно забрался на плечи и улёгся воротником. — Зря стесняешься. Или меня тоже будешь избегать, если я другое обличье приму?
— А ты… ты тоже так умеешь? — удивилась я.
— Не в кошку, но да, умею, — кивнула подруга.
Вечерами мы устраивались с ней в комнате Шада и разговаривали. О Корбенике, о владениях её отца и самом Юйлуне, о её детстве и каким был Нерис… Хотя, Властелин Севера из воспоминаний Варши не сильно отличался от того, каким я успела его увидеть — холодный и суровый на первый взгляд, на самом деле он был довольно мягок.
— В Корбенике многие нашли приют, скрываясь от имперской жестокости, — грустно усмехнулась Варша. — Даже не имея возможности вмешаться, дядя не может закрыть глаза на чужие несчастия.
Шад внезапно запрыгнул на стол и громко зашипел, выгнув спину. В ситуациях, когда поблизости не оказывалось никого, кто смог бы озвучить мне его слова, он пытался донести что-то через кошачьи повадки. Сейчас переводчиком могла выступить Варша, но каких-то слов, видимо, было недостаточно.
— Знаю-знаю, — вздохнула подруга, — он мог бы сделать больше. Но хоть что-то лучше же, чем ничего?
— Шад как-то говорил, что империя Тиё похожа на лавину, сметающую всё на своём пути, — нахмурилась я. — Вы сейчас об этом, да?
А ещё Шад считал, что великий чародей — единственный, кто способен остановить эту лавину. Если уж драконы ничего не делают, то вся надежда на него одного. О великом чародее и по совместительству короле фей и альвов я знала до обидного мало, а расспрашивать о нём страшно. Пока, исходя из чужих слов, Валто считали опасным и могучим, когда он был человеком, но когда он превратился в альва…
Вот, кстати, как это произошло? Схожим образом Рюдзин стал из духа — драконом? Как и я, из человека — тоже в дракона?..
Однако сейчас куда важнее узнать про империю Тиё. С чего всё началось? Почему драконы, ратующие за равновесие и порядок, так долго не вмешивались и запустили ситуацию? Если духов ловят и обращают в рабов, о каком равновесии может идти речь?
— Долгое время на маленькое островное государство никто не обращал внимания, — Варша зябко поёжилась, но не от сквозняка, а будто вспомнила что-то неприятное. — Мой отец… отец почувствовал угрозу, но Властелин Запада сказал, что опасаться нечего. Подумаешь, люди воют с духами и подчиняют их. Когда было иначе? Для магов волшебные народы — источник их силы, ведь не все умеют черпать силу за Гранью.
— Погоди-погоди, — подняла я руки. — Насчёт магии я не особо в курсе, не могла бы ты просветить меня? За Гранью же находится только тьма, разве нет?
— Для хширасс — да, там находится тьма. Но для магов она — чистая энергия. Ничто, из которого можно сотворить что угодно. Духи рождаются из этой чистой энергии, мы связаны с Гранью, и способны творить чары без усилий. — Варша пошевелила пальцами, и между ними пробежала лиловая молния. — Но Грань зыбка и неустойчива. По легендам, когда был создан наш мир, тьму отогнали за Грань. И тогда же появились хширасс — те, кто должны хранить равновесие. Когда хширасс было много, люди, духи и магия — всё находилось в гармонии.
— Но хширасс стало меньше, и равновесие пошатнулось, — подхватила я, пытаясь не хихикать от того, как пафосно это звучало.
— Да, — хихикнула подруга, с лёгкостью различив мои скрытые эмоции. — А сейчас, чтобы решить эту проблему, Рюдзин создал драконов. Но их суть не только в том, чтобы восстановить равновесие. Рюдзина не заботят проблемы хширасс, он же…
— Первый дракон, самая высокомерная задница и бла-бла-бла, — зафыркала я. — Стой! Если его не заботят проблемы хширасс и безумие на него не свалилось, значит…
— Драконы не подчиняются тому закону, которому должны следовать хширасс, — кивнула Варша. — Об этом не распространяются, но все, кто прошёл через трансформацию Рюдзина, сохраняют чувство порядка как… как компас — ему можно следовать, а можно идти наперекор. Никакого наказания не последует.
Я бы присвистнула, если бы умела. Болотный гад определённо творил не самые возможные вещи, тут и разбираться во всей этой магии-шмагии не надо, чтобы понять. Он обходил всё то, что незыблемо стояло веками. Сами хширасс, вероятно, об обходном пути даже и не задумывались, в силу их вечно направленного по ветру носа. А Рюдзин, изначально не привязанный ни к каким правилам и традициям, смотрящий на происходящее под другим углом… подстроил всё так, чтобы ему было как можно удобнее.
Сомневаюсь, что он задумывался о других. В них он скорее видел материал для своих экспериментов. Евгенист, блин. Собрал себе подопытных кроликов, занял местечко в углу и сидит себе, селекцией занимается. Или нет, селекцией он только планировал заняться, женщин-драконов вот начал выводить…
Сдержав рвотный позыв, я сделала глубокий вдох и мыслями вернулась к теме разговора.
— Как вообще этот закон работает? — спросила я и нервно куснула губу. Чтобы успокоиться, взяла Шада со стола и устроилась на табуретке поблизости. — Разве ради равновесия не нужно остановить имперскую армию? Превратиться в дракона, распугать всех…
— На равновесие нельзя влиять… резко, — замялась Варша. — Это всё, что я слышала от отца. Любое весомое влияние повлечёт за собой весомые последствия, а поскольку Властелинов не так много, они все… ограничены в количестве вмешательств.
— Эффект домино, хорошо, поняла, — сокрушённо выдохнула я и сама не заметила, как накрутила хвост Шада на запястье. — Значит, ты пробралась в Рашхшудур, чтобы следить за Рюдзином?
— Нет, — подруга потупилась и, сцепив пальцы в замок, начала нервно давить одним большим пальцем на другой. — Отец велел мне подобраться к Ананте и украсть его семя.
Повисла долгая пауза.
Сначала мне показалось, что я ослышалась. Потом пришла мысль, что не до конца поняла шутку, потому что смущённой Варша не выглядела — она спокойно ждала моей реакции, да и держалась так, будто ничего серьёзного не произошло.
Подумаешь, отец приказал лечь под последнего мерзавца, лишь бы дитячко на свет особенное уродилось!..
Мне снова начало мутить. Селекцией балуется, похоже, не один Рюдзин.
— Как
