Быстро умывшись и очистив руки от масла и копоти, Бортеас открыла широкую жестяную дверь, ведущую в жилой блок. Села на мотоцикл, как обычно проверила датчики масла, топлива и давления в гидравлических тормозах. Утробно зарычал железный зверь под ней, приятной вибрацией отдавались обороты двигателя в руки, в спину. Архитектор нацепила на глаза очки и, пару раз поддав газу на месте, резко, с громким рокотом мощного двигателя сорвалась с места.
До Ладцали ей нужно было проехать считаные километры. Вот-вот Техей, этот невероятно удачливый мальчишка, попадет в ее руки, и в этот раз она его не упустит.
Но у мальчика были проблемы и посерьезнее. В литейном цеху разворачивалась настоящая война, обе стороны заняли свои половины цеха и всеми доступными средствами готовились к предстоящему бою. Люди, не имея при себе нормального оружия, затачивали арматуры, сооружали щиты из листового металла и ловушки из длинных проводов. Теперь уже никто из них не сомневался в том, что чтобы выйти отсюда, придется перебить всех до единого ублюдков по другую сторону цеха. И лишь трое тех, кто хоть как-то сохраняли последние капли рассудка в творящемся вокруг безумии, сбежали ото всех на середину цеха.
— Милена, вернись к нам! — кричал с одной стороны цеха кто-то из холодной половины племени. — Вернись, девочка! Там опасно!
Но девочка, вжавшись спиной в гладкую поверхность огромного плавильного тигеля, лишь зажмуривалась и закрывала уши, ее тело тряслось от страха перед тем, что собирались устроить ее родичи и тем, что сотворила она сама. Когда Архитектор Хеос, местный правитель, объявил, что никто не покинет этот цех пока не будет найден убийца, девочка вырвалась из хватки своей матери и со всех ног побежала к Техею, что казался ей последним разумным человеком вокруг. К нему же присоединился и Стефан, покинувший свою семью, и, угрожая куском ржавого, заостренного железа девочке, сумел прогнать прочь ее родственников. Члены же горячего цеха воспользовались этим и отступили сами, чтобы подготовиться к бойне.
Разумеется, после этого Стефан попросил у юной Милены прощения, но та, оказавшись умной не по годам девчонкой, напротив поблагодарила его за то, что ему удалось оттянуть бойню еще на пару часов.
Тускло горящий в полумраке циферблат над балконом Архитектора показывал 19:42. Температура в цеху уже была неприятной, около семнадцати градусов цельсия, хотя те, у кого были термоскафандры изменения температуры еще даже не заметили. Зато Техей, одетый лишь в легкие, мешковатые одежды аэромантов, уже начинал слегка вздрагивать от неприятного холодка.
— Что ты видела? Ну вспомни ты хоть что-нибудь… — в отчаянии раз за разом повторял Стефан, с каждым разом заводясь все сильнее и сильнее.
Техей видел, как его товарищ от злости сжимает кулаки, как он едва сдерживает себя, чтобы не накинуться на беззащитную девочку. Сам же альбинос в панике думал кто и зачем мог убить представителя ЦБ, но ни одна из мыслей, что приходили ему в голову, не казались ему даже отдаленно правдоподобными. Чтобы хоть как-то сдвинуть это дело с мертвой точки, нужно было больше информации. Мотивы, алиби всех, кто был в этом цеху в момент убийства, в идеале еще и планы двух сторон касательно гражданской войны.
— Но разве не странно? — голос в голове, задумчивый, пространный, озвучил мысли, которые не давали покоя самому Техею. — Все они действуют слишком открыто, слишком грубо. Никаких изящных, сложных планов, никаких заговоров и ловушек с двойным дном…
— Дном! Дом! Гном!
— Только агрессия, чистая и беспринципная, — поддакивал другой, рычащий и хриплый, словно курильщик со стажем. — Бей, круши, убивай! Завтра все-равно не наступит!
Техей взглянул на часы. Время быстро уходило, температура падала все больше и больше. Шестнадцать градусов цельсия, 19:52.
— Милена, ну… — в очередной раз пристал к девочке Стефан, но тут его уже остановил Техей.
— Прекрати. Она ничего не скажет, — мальчик положил руку ему на плечо, мягко отводя его в сторону от укрытия девочки. — У нее был шок, мозг стер воспоминания об убийстве.
Стефан, скрепя зубами, медленно отошел в сторону. Он верил Техею, но отчего-то все меньше верил в правдивость слов маленькой плаксы. А та все не прекращала рыдать, пряча лицо в коленях, содрагаясь рваного, нервного дыхания. Что-то с ней было не в порядке, это Техей отчетливо видел по тому, как девочка себя ведет.
— Я же говорила… — она шмыгнула носом, шумно, смазмически вздохнула пару раз, словно ее мучила ужасная икота. — Я не помню… Ничего не помню… Я помню мертвого человека, везде кровь, ножик лежит…
— Хуёжик… — процедил сквозь зубы Стефан. — Техей, она врет! Она не может не врать! Там не было никого кроме нее, на ее руках даже сейчас кровь!
Девочка снова закрылась в себе, спрятала опухшее от слез, красное лицо. Большего от нее добиться было невозможно.
— Не она это! — простонал Техей, наивно полагая, что Стефан и сам в глубине души это понимает. — Не может это быть она! Я бы поверил что с твоей силой можно так вскрыть человека, но она-то..!
Стефан плюнул себе под ноги, достал из кармана скафандра помятую пачку сигарет, зажал одну в зубах. Юноша принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки или спичек, но, поняв, что ни того, ни другого у него с собой нет, плюнул на это дело и убрал сигарету обратно.
— Нужно еще раз осмотреть тело, — решил, наконец, Техей. — А потом отвести Милену к ее родственникам.
— Ха! — Стефан усмехнулся. — Да они и меня, и тебя на куски порвут как только увидят.
— Пожалуйста, не надо… — тихо, шепотом взмолилась девочка.
— Надо-надо, дави, — подначивал возникший из пустоты голос. — Они боятся. Ты — их надежда на то, что подозрения лягут не на их девочку, а на горячий цех.
