От собственной речи вождь Агер начинал буквально вскипать от ярости, и люди вокруг него, кажется, заражались ей не меньше его самого. Кто-то начинал тихо, про себя скандировать лозунг эллинистического народного социал-движения, о котором Техей слышал только из рассказов полоумных стариков, другие же шипели, плевались так, словно прямо сейчас готовы были кинуться на амбразуру за красное знамя, средства производства и высокую идеалистическую идею далекого-далекого прошлого.
Люди прямо на глазах превращались в бешенных животных. Милена, которую мать прижимала к себе, снова начала громко плакать, а лидеры холодного цеха начали распевать "Вперед, штыки примкнув, вперед!". Техей и Стефан переглядывались и медленно, стараясь не делать лишнего шума, отступали назад, на нейтральную территорию, пока народ в едином порыве отвлекся на скандирование лозунгов, распевание песен и слепую ярость к врагу по ту сторону цеха.
— Это какой-то бред… — Стефан тяжело, совершенно нездорово дышал, медленно следуя за Техеем. — Они же… Мы ведь…
— Да, — Техей кивнул. — У обеих сторон разный взгляд на причину конфликта. Но… Почему? Стефан?
Техей обернулся, лишь чтобы увидеть, как мускулистый, задиристый и энергичный парень свернулся калачиком на грязном, пыльном полу, пока все его тело сотрясала судорога. Альбинос кинулся к нему, пытался его растрясти, но все тщетно — Стефана трясло от сильнейшей лихорадки, все его тело было мокрым от пота, скафандр шипел, испаряя пот через специальные отверстия в ногах.
— Стефан, Стефан! Что с тобой?! — кричал в панике Техей, пытаясь привести друга в чувство, но тот почти не реагировал даже когда мальчик тряхнул его за плечи.
— Я так… Устал… — вздохнул Стефан, еще сильнее сворачиваясь на полу в позе эмбриона. — Так спать хочется…
— Твою мать, твою мать! — паника овладевала юным петрамантом, его руки дрожали, в мыслях все громче шумел сплошной шум.
Он поднял взгляд на электронный циферблат. 19:42, двенадцать градусов тепла. Его тело начинало промерзать, костюм аэроманта почти не согревал. Время быстро уходило, нужно было как можно скорее докопаться до истины.
— Но проще было бы просто обвинить девчонку, — подсказал шипящий, ядовитый голос в голове.
— Нет! — вслух, не контролируя себя, выкрикнул Техей. — Нет, нельзя ее…
— Но ты ведь здесь случайно! — голос все не унимался. — Всего-лишь жертва обстоятельств. А замерзнешь здесь, умрешь, так и не выполнив последнюю волю папочки…
— Заткнись! Заткнись!
Техей схватил кусок шлака с пола и со всей силы, чувствуя ненормальную, нездоровую ярость запустил им в сторону балкона, где появлялся Архитектор. Сейчас он был пуст, а проход за ним — закрыт стальной заслонкой так, что если бы даже Техей поднялся туда, он бы все-равно не смог выбраться наружу, даже имея при себе атлас.
Еще на один градус стало холоднее. Техей взглянул на спящего на голом полу Стефана, сжал кулаки, изнывая от собственного бессилия и не зная что делать. Но вдруг, сделав глубокий вдох, он все понял. Не нужно никакого волнения. Не нужно бояться. Нужно просто идти так, как шел до этого, вперед и только вперед. Поговорить с лидерами горячего цеха, осмотреть тело… Все по порядку.
Электронный циферблат, коротко моргнув янтарными цифрами, снова изменился.
Глава 6
Стефан, внезапно уснувший крепким, здоровым сном, даже, казалось, не почувствовал, как Техей оттащил его в сторону, прочь от центра цеха. Парень был тяжелым, и даже альбиносу, с детства привыкшему к тяжелому труду, едва удалось, пыхтя и тужась, дотащить его до большого станка для сгибания прутьев в пружины, накрытого пыльной, грубой тканью. Кое-как петрамант спрятал спящего товарища под ней, надеясь, что тот не захрапит, если вдруг холодный цех пойдет в атаку, а сам со всех ног побежал к тем, с кем Техей сюда и пришел. Время неумолимо шло, температура падала все сильнее и мальчик чувствовал, что если он остановится сейчас, то попросту замерзнет насмерть.
Он бежал, поднимая в воздух пыль, чуть влажную от конденсирующейся в воздухе от перепада температуры влаги, кашляя и отплевываясь от нее, когда она попадала в легкие. Позади, за его спиной, все так же звучали возбужденные крики, песни социалистов, которые, впрочем, с каждой минутой становились все более вялыми, тихими. Люди устали, даже имея на уме одни лишь кровь и насилие, они постепенно прекращали кричать, в то время как впереди, в стане горячего цеха, голоса в ответ становились все громче. Люди, сидя за до боли знакомой баррикадой, раз за разом без устали выкрикивали один и тот же лозунг: "Цех без уродов! Племя без мутантов!", снова и снова, надрывая глотки в святой, чистой ярости, будто бы готовясь вот-вот пойти в атаку.
Техея вождь Меркат встретил злой, сверкающей в полумраке улыбкой маньяка, жаждущего крови. Да и все остальные, даже добродушный очкарик Агамнон, повинуясь всеобщему безумию, кричал вместе с остальными, выпучив красные от ярости глаза.
— Эй, эй! — привлек их внимание замерзающий Техей. Он вяло дрыгался на одном месте, пытался растирать тело руками, но ничего не помогало. — Послушайте же вы!
Меркат поднял руку, заставив своих бравых солдат замолчать. Люди уставились на Техея голодными, жаждущими крови глазами, и в очередной раз мальчик почувствовал, что его готовы разорвать прямо так, голыми руками, зубами и ногтями. Перед ним были не люди — звери, оскотинившиеся и безмозглые, в едином порыве бессильно рычащие на себе подобных.
— Где девчонка?! — прокричал, срываясь в пустую, лишенную разума злобу Меркат. — Где она?! Где ты прячешь ее?!
— Зачем все это?! — закричал Техей в ответ, едва скрывая страх, что расползался по его телу, окутывал его липкой, холодной слизью, царапал длинными когтями череп. — Почему вы ненавидите друг друга?! Почему?!
— Уроды! Неполноценные! Ублюдки! Твари! — словно голодный пес стал по слову, буквально срываясь на дикий, отрывистый лай, кричать в ответ Меркат. — Мутанты! Мутанты! Мутант!
