меня. Кровь этой девчонки, которая в общем-то ничего особого плохого натворить не успела, была на моих руках.
Сплюнув на землю тягучую слюну, я вставил пистолет себе в рот, задрал его вверх так, чтобы пуля прошла через мозг, положил палец на спусковой крючок.
Почувствовал привкус пластика, металла и сгоревшего пороха. Вот оно. Нажми, и все закончится. Князь не получит твоего тела. Никто не будет тебя преследовать. Никто больше из-за тебя не умрет.
Никто? А Крисси? Хакерша в руках Князя, и он убьет ее, когда поймет, что она бесполезна. И никто кроме меня не сможет ее спасти.
Блядь, сука!
Я вытащил пистолет из рта, убрал его обратно в кобуру, перезарядил ВСС и двинул прочь от горящей машины. Туда, где меня ждал легендарный наемник.
* * *
Через несколько минут я уже оказался в толпе протестующих, которые запрудили все окрестности Дома Правительства, ближайших кварталов и МГУ. Их палаточный городок занял всю площадь. Синие, желтые, цвета хаки — все эти палатки стояли плотной кучей. Они уже притащили откуда-то бочки, в которых готовили еду.
Откуда у них еда? Да это было достаточно просто понять, потому что оба встретившихся мне по дороге супермаркета оказались разграблены подчистую. Когда начинаешь борьбу с властью, про право частной собственности как-то забываешь, чего уж тут такого.
Стихийный митинг, народный бунт. Что-то среднее между стоянкой туристов и цыганским табором. Да, даже в наше время эта народность никак не интегрировалась в общество, они по-прежнему проживают в своих таборах, кочуют из города в город, останавливаясь на окраинах, зачастую не имеют не только идентификационных чипов, а даже паспортов. Они чтят свои традиции сильнее, чем законы общества, но почему-то это не вызывает у него уважения. Скорее наоборот, их боятся и ненавидят.
Но на самом деле, чтобы справиться с этой толпой достаточно послать одного человека, который подожжет пару палаток посреди ночи. И люди попросту сгорят. Композит, материал, из которого делают эти временные жилища, не слишком горюч, зато легко плавится.
Любой наемник возьмется за такую работу, если предложить ему достаточно много, ну а если не найдется среди них достаточно отмороженного, то за дело могут взяться корпорации и их служба безопасности. А потом правительство проведет расследование, и выяснит, что кто-то курил в палатке ночью, что и стало причиной возгорания. По новостям людям объяснят про трагическую случайность, и их смерти станут всего лишь примером для остальных, потому что все и так все поймут.
Я шел через толпу, погруженный в свои мысли, забросив автомат за спину. В руке у меня был пистолет, так что меня пропускали. Конечно, были тут парни и покруче, кого пистолетом не напугаешь, но и они не лезли на рожон.
Впрочем, долго тут находиться я не собирался, мне нужно было всего лишь пересечь площадь и оказаться на той стороне. А потом пройти переулком, и оказаться возле здания того самого клуба, где меня ждал Князь.
Сейчас я уже серьезно чувствовал, что приношу людям несчастье. Почти все, кого я мог бы назвать друзьями, умерли. Чех, человек, который пусть и заманил меня против своей воли в мир наемников, но сделал все для того, чтобы я смог адаптироваться и жить новой жизнью, расстрелян. И я даже потерял чип, который он мне дал, и с помощью которого я мог с ним пообщаться.
Крисси находится в смертельной опасности, и я не знаю, смогу ли я ее спасти, как и не уверен в том, что выживу после схватки с Князем, ведь он сильнее и быстрее, а мой план перегрузить его ускоритель рефлексов с помощью турели провалился полностью ввиду того, что ящик с ней сгорел вместе с фургоном.
Рич, с которым я познакомился случайно в «Коробке» убит мной же, после того как я отправил в переработку его брата. Ив, с которой я жил последние несколько недель, убита мной. Да, из милосердия, иначе ей предстояла бы гораздо более страшная участь.
Кто еще? Группа хакеров, которые спасли меня, перебиты тем же самым Князем.
Я словно ангел смерти, любой, кто попадется мне по дороге, и как можно быстрее не уберется с нее, умирает. Подтверждения этому есть.
Фанат меня предал и остался жив. Пусть живет, разбираться с ним я не буду, мне не до того. Мать, которую я сам отправил в другой город, должна быть жива, хоть я и сам в этом не уверен. Ната, которая предала меня, живет и здравствует, иначе в новостях давно кричали бы о смерти корпоратки такого ранга. Ну и Анастасия, мое участие в судьбе которой ограничивалось лишь тем, что я отвез ее к рвачу после ранения.
Да, все так.
Но я снова иду куда-то, уже не с целью разобраться со своим биологическим отцом, который пытается забрать мое тело для себя, а просто чтобы спасти попавшую из-за меня в переплет девчонку. Чем это закончится — я не знаю.
То, что я был близок к самоубийству, пугает меня. А еще хуже, что меня преследуют мысли о том, что так, возможно, было бы лучше для всех. Что может случиться, если Князь все-таки захватит мое тело? Тело-то у него будет молодым, а вот разум — уже старый, ему ведь за восемьдесят. Не впадет ли он в маразм?
Что может случиться, когда в маразм впадает очень старый и могущественный человек? Если честно, даже представить страшно, тем более, что он повидал столько грязи, крови, несправедливости, сколько мне за мои двадцать пять и не снилось. А еще больше сделал.
Ему может прийти в голову все, что угодно. Скажем — стереть Новую Москву с лица земли. Это и сделать будет не так уж сложно, достаточно заложить несколько бомб, пусть даже не ядерных, под крупнейшие городские электростанции. И сделать это, скажем, зимой.
Или еще что-то.
Но то, в чем я не сомневаюсь — это в том, что Князь, получив новое тело, утопит этот город в крови. Да, так оно и будет. Возможно, что это звучит несколько лицемерно от человека, который сам отправил в переработку не одну сотню человек. Но все же.
Меня толкнул здоровенный бугай и буркнул что-то себе под нос. Я поднял голову, посмотрел ему в лицо. Он тут же отшатнулся. По-видимому узнал.
— Я своей дорогой иду, а ты своей, — сказал я. — Не лезь под ноги.
И двинулся дальше. Но секунду спустя меня схватили за плечо.
Вновь я почувствовал, как
