за горло, и принялся душить.
— Ты никогда не был таким, как я, — прошипел он мне прямо в лицо. — Ты мне и в подметки не годишься. Всего лишь неудачный эксперимент. Дешевая и никому не нужная копия.
— Убеждай себя, — прохрипел я.
Резко рванулся, сбрасывая с себя Князя, запустил руку в подсумок и вытащил из него полный магазин. И тут же долбанул им в висок своего биологического отца. А потом еще и еще.
Высокопрочный пластик не выдержал такого надругательства, и после пятого удара магазин треснул в моих руках, но я продолжал вколачивать его в голову легендарного наемника, пока он после очередного удара не перехватил мою руку.
Патроны рассыпались по полу. Но это меня не остановило. Схватив его за руку, я вывернул ее назад, выкручивая кисть из паза. И резком рывком вырвал ее наружу. А потом оттолкнул Князя в сторону.
Рванулся вперед, схватился за валяющийся на полу ВСС, упер его прикладом в грудь, правой рукой дернул затвор, а левой вставил патрон. Князь, уже осознавая, что сейчас произойдет, рванулся ко мне, чтобы остановить, но я спустил курок.
Тяжелая бронебойная пуля вошла ему прямо в глаз. Я ожидал, что он испустит из своей головы фонтан, но этого не произошло. Выходного отверстия вообще не было, он просто лег на пыльный ковролин, как будто бы устал.
Пулевое ранение головы. Повреждение оптического импланта. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.
Выпустив из руки оружие, я кое-как протер свое лицо, и понял, что на вид оно не отличается от сырой свиной отбивной. Которую я никогда не видел, и вряд ли увижу, разве что устроюсь работать поваром в ресторан для очень богатых людей.
Внимание! Состояние критическое! Немедленно обратитесь за медицинской помощью.
Ага. Ближайшее место, где мне могут ее оказать — это клиника Ника. А до нее еще надо добраться. И это будет не так уж просто, с учетом, что мне надо вырваться из полицейского оцепления.
Впрочем, сперва надо убедиться, что этот ублюдок уже мертв.
Я открыл подсумок аптечки, вытащил из него шприц-ручку и вонзил себе в бедро. Боль немедленно отступила, стало легче. Кое-как поднявшись на ноги, я подошел к лежавшему на полу Князю, наклонился над его телом. Меня качнуло, я чуть не упал, пришлось присесть на корточки.
Князь даже не шевельнулся. По полу растекалась лужица красной крови. Хотя может быть, это какая-то другая питательная жидкость. Я ведь так и не понял, человек это или борг.
Хотя какая уже разница.
Я встал, сменил магазин в ВСС. Коллиматор оказался оторван, он не выдержал таких нагрузок. Впрочем, он сейчас мне и ни к чему.
Приставив трубу глушителя к виску легендарного наемника, я утопил спусковой крючок и держал его до тех пор, пока Винторез не выпустил весь магазин. Этого хватило, чтобы разворотить металлический череп, и наружу показались мозги с электронной начинкой. Интерфейс никак не отреагировал на мои выстрелы.
Все, достаточно. Этого не может пережить никто.
Все кончено.
Эпилог
Я плеснул пару пригоршней воды себе в лицо, отвел руки от сенсорной панели и посмотрел в зеркало. На меня смотрел совершенно другой человек. И бороды не было, и радужка оптики не того цвета, нос не той формы и даже разрез глаз поменялся. Вообще ничего моего не осталось.
Впрочем, теперь оно и к лучшему. Меньше шансов, что меня кто-нибудь узнает, хотя бы и случайно.
После того, как я убил Князя, прошел месяц. Народный бунт закончился на том моменте, когда в город ввели четыре дивизии войск со всей приданной бронетехникой. Тогда пыла протестовать поубавилось у всех, а особо непонятливых раскатали танками по площади перед домом Правительства. Так что теперь у нас есть свой Тяньаньмэнь. Впрочем, ведь все знают, что четвертого июня тысяча девятьсот восемьдесят девятого ничего не произошло. Все, как и всегда.
Ущерб, причиненный бунтовщиками посчитали, но реальных цифр никто никому не сказали. Зато у правительства появился повод прижать оппозиционеров. Кто-то получил сроки, другие отделались штрафами и запретом на публичную деятельность.
А потом нашли труп Князя. Не без моей помощи, я сообщил Анастасии, где его можно найти. Полсотни уголовных дел оказались закрыты разом из-за смерти обвиняемого, отправились в архив.
Я же провел этот месяц в клинике у Ника. Первую неделю вообще в медикаментозной коме, пока рвач приводил в порядок мои внутренние органы, правил кости, сшивал кожу. И тогда я попросил его сделать мне пластическую операцию.
Это не сработало бы, если б Настя не помогла мне достать новые идентификационные чипы. Но она это сделала, хотя легко могла меня закрыть. Может быть, потому что я убил Князя, чем помог им. А возможно, потому что поняла, что я больше не собираюсь куролесить и нарушать порядок.
После смерти Ив и Крисси меня больше ничего не держало в городе. И я решил уехать.
Бабки на безбедную жизнь до самой смерти у меня имелись. Деньги вообще открывают много путей, так что и новая личность у меня теперь была. Я больше не Женя Петров по позывному Молодой, а совершенно другой человек.
Со всеми необходимыми атрибутами и полной биографией. Счетом в банке, фальшивым дипломом о высшем образовании, налоговыми справками, и прочим. Я заплатил за это почти миллион рублей, так что должен был пройти любую проверку.
Двинув к сушилке, я засунул в нее руки и дождался, пока поток горячего воздуха испарит влагу с моей кожи. А потом вышел из туалета и двинулся в сторону стойки регистрации.
Пришлось встать в очередь. Народа было не очень много, мамочка с двумя детьми и грузный чел, все с большими чемоданами. У меня же на груди была небольшая сумочка, в которой лежал кошелек с небольшой суммой денег, пластиковая ID-карта, которая дополняла идентификационные чипы и коробка с беспроводными наушниками и встроенным в них миниатюрным плеером.
Впервые за очень долгое время я вышел из дома без оружия и, честно говоря, ощущал себя неуютно. Странно это — не чувствовать подмышкой тяжести пистолета. Странно, когда твое тело дышит свободно, потому что нет бронежилета. Да и в целом, непривычно. Придется учиться этому заново, ведь у этого, нового, того, что пришел на замену Молодому, нет врагов. И за ним никто не охотится.
Нет, понятное дело, что как только я обустроюсь на новом месте, я куплю себе оружие. И буду ездить стрелять в строго отведенные места только для того, чтобы не потерять
