за каплей по его груди. В реальности же его тело обожгло собственное синее пламя, внезапно вышедшее из-под контроля. Ровно в том же месте, которое…
— «Сначала поцарапал клинком Покоритель, а мгновение спустя ударил Кавасаки!» — осознав свою слабость, возопил демон, проклиная про себя всё и вся.
Резонанс душ Линварта и Ино усилился. Они решились сделать шаг в одном и том же направлении. А потому ныне могли смутно наблюдать пред собой фантомы друг друга. И что, как не кинутая, словно невзначай, довольная улыбка, может укрепить узы всякого воинского дуо? Одна за другой трещины наливались золотом на теле поэта и струились смолой на пластинах доспеха.
Пустой после первого же раза полностью сосредоточился на том, чтобы не позволить им ударить в одно и то же место вновь. Ему великого труда и грядущего расстройства личности стоило заставить два тела двигаться в двух реальностях совершенно по-разному. Более он не переводил большую часть внимания на творящееся внутри чертогов разума, а потому удар за ударом, взмах за взмахом, заставлял две половинки внутри себя отдаляться друг от друга. Лишь растянутые до предела и трещащие от напряжение ныне податливые ядра былых собратьев удерживали их меж собой. Пустой быстро терял силы, забывал приемы, но гнев его был НЕВЕРОЯТЕН!
Хаос овладевал им. Он не прекращал источать его одним своим существом. Сотня единиц через еще минуту-другую боя обещала удвоиться. Но с ростом мощности приемов падала их точность. Терялись особенные модификаторы, специальные трюки. Забывались самые запутанные из проклятых текстов. Пустой недооценил силу Хаоса это уж точно. Потому теперь был полностью ей подвластен и всё больше сомневался, что по исходу боя вернётся… к прежнему состоянию.
— «Хотя… неужели так происходит впервые, ха?» — едкая насмешка над самим собой ситуацию не улучшала.
***
Одним стремительным наступлением сотни ударов когтей демон приковал Линварта к развёрнутому Покорителями с Верхнего уровня мрачному барьеру, заставив тот покрыться трещинами. Ино же он почти потопил под натуральным цунами, каждую каплю воды в котором заменяли проклятые иероглифы. Но вот резкий взрыв пламени отбросил Пустой доспех, а могучий удар рассёк наступающие волны, разводя их в стороны. Оба человека бросились навстречу одному демону в двух ипостасях. Огромный вздымающийся поток смолы, полнящийся агонизирующими лицами, не позволил взмаху Линварта рассечь бледный доспех пополам. А сотня печатей, сформировавших многослойную стену, не дали удару Ино пробить тельце в мантии насквозь.
— Ты же понимаешь, что это тело умрёт, продолжи ты бороться? — спросил опустившийся на колени обессиливший демон в обоих реальностях. — Я не позволю так просто себя изгнать, ха-ха! Лишь заточить. А после буду мучить тебя бесконечно! Ждать, пока ослабнешь настолько, что!!!..
— Конечно, — лишь ответил Ино. — Но меня это вовсе не страшит.
Пустой этой болтовней выигрывал себе время, дабы заново сцепить разрозненные половинки внутри. Эти слова были жалкой попыткой что-то изменить, недостойной истинного воина. Эти угрозы он выплевывал из своего грязного, наполненного кровью, чем марал священные свитки, позоря душу поэта. Хаос говорил за него. Искал всякую возможность нарушить невероятный Порядок в душе того, кто не боится пожертвовать собой.
Слова попаданца заставили демона вздрогнуть. Солдат в душе Пустого сдался и проиграл. Он не был готов просто взять и отдать свою жизнь на милость победителю. Хотя так уйти из этого мира и проклятого тела оказалось бы проще. Вместо этого огромная волна скорбных, пустых, дрянных и отвратительных мыслей навалилась на него подобно одной из тех чернильных, что он насылал на попаданца. Погружаясь в их пучину он мог столько предсмертных писем, стихов, поэм и романов сочинить, каждый из которых прославил бы его Имя. Но времени не было даже на строчку.
— … — Линварт же молча наблюдал, позволяя юноше для себя решить, как это всё закончится.
— Мне жаль, что я не смог встретить раньше тех людей, что согласились бы мне помочь. Мне тоскливо, вновь покидать мир живых. Мне хочется лить слёзы от того, что никто из близких и любимых не проводит меня. Но и с тобой я этот момент делить не желаю, — пристанище двух разумов, двух душ разрушалось, постепенно растворяясь. Безграничная пустота превращалась в блеклое пятно воспоминаний. Юноша умело скрывал дрожь в своем голосе, потому речь его звучала громогласно.
— … — завидев, как тот заносит свою руку на отсечение, Брэйк поднял и свой клинок над склонившейся головой, сокрытой под бледным доспехом.
— Я никогда, НИКОГДА с уверенностью не скажу, что прожил достаточно. Но я рад, что на этот раз моя жизнь прерывается на том моменте, в котором я поистине жив. В котором я способен печалиться. Даже бояться грядущего! А не на том моменте, наступления которого измученный ждал столько времени… — за его поднятую, подобно гильотине, руку, вдруг кто-то потянул, ведя по смертоносной для демона дуге. Знакомый хват крохотных рук. С их исполинской силой, закалённой за сотворением тысяч печатей и амулетов.
Она была рядом. Так близко. Он почти готов был вновь произнести Её имя. Готов был взглянуть в глаза тому образу, что навсегда застыл у него пред глазами. Но Ино не был уверен, что их души попадут в одно и то же место. Он не успел рассказать ей о «мудреце под великой кроной». Однако понимал, что, даже зная о нём, вряд ли Юно сошла бы с пути. Его сердце разрывалось от осознания того, с каким спокойствием она ушла.
С ней и этим Покорителем Кавасаки впервые ощутил что-то общее. Ощутил, что ему протянули руку. Пускай он, как абсолютный болван никогда о таком и не просил. В обеих жизнях. Теперь же один провожал его, а вторая встречала в посмертии. Это был или будет лишь миг. Может, он идёт уже сейчас. Но ради этого мига стоило… прожить сразу две жизни…
***
— Я НЕ СГИНУ ТАК ПРОСТО, ВЫ, ПАРОЧКА НИЧТОЖНЫХ СОЗДАНИЙ!!! — в печенках у Пустого уже сидела эта затянувшаяся тирада жалкого нытика, что так и не сумел побороть свой страх пред Хаосом.
