отпустит. Зина, в честь которой и названа бравая посудина, оказывается женой капитана. Её пытаются уговорить все, кроме меня, внезапно пристыженного. В итоге Влад даже бумагу какую-то состряпал на коленке, благо вместе с дружиной за ним таскался секретарь с гербовой бумагой и княжеской печатью.
Вот мы отправляемся в плавание, причем наместник искренне пытается пробовать себя в роли матроса и падает за борт. Его вылавливают и шумно отмечают спасение.
Вот Дарья, посчитавшая, что мы слишком медленно идем, что-то колдует… У полуржавого корабля появляются призрачные паруса, приподнимая его над водой. Команда неистово крестится, а я нагоняю воздуха и мы мчимся с такой скоростью, что всё вокруг размывается. Ну или то было из-за «специального» бочонка, выставленного уже капитаном.
В общем, на остров мы явились уже тепленькие, а кому не положено было употреблять, те перепуганные. Борода торжественно объявил отдых, разрешив всем накатить и мы отправились в гости к нечисти на лодках…
И последнее, что зафиксировалось в моей голове, большой глиняный кувшин, принесенный Олежичем в хоромы водяника. Он что-то сказал типа «от нашего стола к вашему столу», капитан побледнел, но смело хряпнул целую чарку.
Проснулся я, как ни странно, в прекрасном самочувствии. В башке гулял ветер, где-то тихо плескалась вода, а лицо нежно грело солнышко. Я заворочался и тут моя рука наткнулась на кого-то, мерно дышащего. Я осторожно ощупал нежную кожу и мгновенно взбодрился. Отчего-то первой мыслью была надежда, что это не ведьма. Потому что испортить такой источник редких ингредиентов было бы плохо…
Дурацкую мысль я отогнал и открыл глаза, медленно поворачивая голову. И ощущая, что позади меня тоже кто-то есть. Девушка, в темный затылок которой я уставился, сонно простонала. У меня же случилась легкая паника, зарубленная на корню. Во-первых, не мог я напиться до такого беспамятства, что позабыл столь чудесный момент. Во-вторых… Не было больше ничего.
Я наконец огляделся, аккуратно и стараясь никого не разбудить. Однозначно я во дворце водяника. Такой интерьер ни с чем не спутаешь. Окон тут не было, солнечные зайчики откуда-то проникали внутрь и скакали по комнате, периодически слепя глаза. Кровать из тех же громадных лопухов и всё. Одеяла не было, что позволило мне понаслаждаться гибкими женскими телами, лежащими с обеих сторон.
Что-то странное было в них, неестественное. Кожа чуть сияла, переливаясь от обычного оттенка к голубому. Русалки, чтоб меня!
Следующим открытием стало то, что на мне были штаны. А от ремня фонило остаточной магией. Присмотревшись, я понял, что на доступе к святому наложена сильная теневая защита. Явно моих рук дело. Интересно.
— Кхм, — тихо кашлянул я в кулак.
Ну не пинать же их локтями. Выбраться из этого ложа, не растолкав их, было нереально. Девушки зашевелились. Одна просто устроилась поудобнее и затихла, а вот другая повернулась на спину и вопросительно взглянула на меня. Её огромные темные глаза завораживали.
— Передумал? — певуче спросила она и хитро улыбнулась.
— Нет, — на всякий случай отказался я. — Мне бы выйти…
Голос русалки пробудил во мне инстинкты, против которых бороться было сложно. И бессмысленно. Но я храбро держался, глядя исключительно в её глаза-омуты. Озерная дева настаивать, к счастью, не стала. Пожала хрупкими плечами, подтянула под себя ноги и я быстро поднялся. Ноги по лодыжки погрузились в теплую воду, покрывавшую пол.
Русалка улеглась обратно, приобняв свою подругу и поглаживая ту по изящной линии талии, переходящей в… Я потряс головой и отвернулся. За спиной послышался тихий волшебный смех.
В этот раз мои ботинки находились на безопасной высоте от пола. Висели, связанные шнурками, на каком-то сучке, исполняющем роль крючка. Рядом висела рубашка. Резво нацепив её и взяв обувь в руки, я улизнул из комнаты.
Своих я нашел по жизнерадостному хохоту и звяканью посуды. Вся честная компания расположилась на своеобразной террасе, парящей над водой. Завтрак был в разгаре. Я посмотрел в голубое небо и поправился. Обед.
Водяник, по случаю приема такой важной компании, принял более приличное обличье. И стал похож на султана. На нём сверкал золотыми узорами роскошный халат, из под которого выглядывала белая тонкая рубашка. Короткая борода идеально подстрижена, а на пальцах перстни с драгоценными камнями. Он сидел во главе большого стола и ухаживал за Дарьей, которая уже разрумянилась от такого внимания.
Я присел рядом с сестрами, терзающими своими кинжалами крупную рыбу на блюде. Великий князь обсуждал с наместником какие-то лесные вопросы, а напарник, по обыкновению, жрал как не в себя.
Такую умиротворенную идиллию расспросами о двух русалках, обнаруженных в постели, я нарушать не стал. Впрочем, это прояснилось позже, когда мы расставались с радушным хозяином. После того, как правители обменялись заверениями о дружбе и прочем, водяник отозвал меня в сторону.
— Ну как, армариус, подарок по душе пришелся? — лукаво спросил он.
— Какой подарок? — я умело сыграл непонимание.
— Что, не по нраву пришлись девчульки? Иль я попутал, и тебе женский пол не мил?
— Чегооо? Не в этом дело! Без спросу подкладывать… — начал я возмущаться, понял, что водяник меня подловил и добавил уже спокойно: — Уважаемый, давайте без самоуправства в таком деле. Мне в этом помощь не нужна.
— Ну ладно, — ничуть не обиделся он. — Просто ты вчера обмолвился, что воздержание тебя крайне… Как ты там сказал? О, точно. Приводит в тоску кромешную и печаль вселенскую, аж чресла горят. Красиво…
— Что мы пили? — насупился я.
Судя по цитате, взяло меня неслабо. Лишь в состоянии сильнейшей хмельной эйфории я способен на такие речи. А когда я пребывал в подобном состоянии, я уже припомнить не мог. Ну, кроме сегодняшней ночи.
— Так это, настойку же ваш, человек, приносил. А я предупреждал, — водяник на радостях снова потерял человеческий облик и я наблюдал жутковатую картину, как хохочут жабрами.
— Ясно, — не стал я реагировать на его веселье. — Что же, благодарю за гостеприимство, но мне категорически пора.
— Что, даже пару кувшинов с собой не захватишь? — продолжал потешаться мне вслед хозяин озера.
Я бы и взял, для быстрой нейтрализации врагов. Но боялся, что кто-нибудь из своих случайно выпьет. Ну или неслучайно.
Мы распрощались на берегу с Олежичем, его ненаглядной русалкой и прочими, кто повыползал из дебрей острова. Местной нечисти было любопытно взглянуть на тех, кто устроил дебош в запретном месте. Особенно меня впечатлила пятиметровая змея, плотоядно облизывающаяся раздвоенным языком.
