то, что могло бы быть принято в оплату такой поставки — но в той же Индонезии коммунистов просто убивали без суда и следствия, в Бразилии свирепствовали «эскадроны смерти» и там ни у кого даже в мыслях бы не возникла возможность хоть что-то в СССР купить. А у прочих стран, провозгласивших «социалистическую ориентацию», просто вообще ничего, что могло бы меня заинтересовать, не было. А у Индии было, вот только пока что торговый баланс в нашей взаимной торговле (причем с каждый годом увеличивающейся) был для Индии отрицательным. И вообще со всеми странами у них баланс был отрицательным, так что лично мне вообще было не очень понятно, как Индия все еще не рухнула, ведь она уже половине планеты серьезно так задолжала. Ну, не половине, и долг Индии составлял около двадцати миллиардов, при объеме ВВП порядка ста пятидесяти миллиардов, то есть если в процентах считать, что почти в три раза меньше, чем у США, и Индия с обслуживанием этого долга справлялась — но меня интересовали все же поставки именно нужных стране товаров, а не иностранные бумажки. А что можно с Индии-то взять? Чай, ткани? Я пока видела одну проблему: Индия и так продавала все, что могла, а за электростанции я хотела получить «товарного эквивалента» никак не меньше пятидесяти миллионов долларов — и в переводе на чай не самого паршивого сорта это получалось что-то в районе чуть меньше сорока тысяч тонн. И такая закупка гарантированно «убьет» чаеводство в Грузии. Но на «убийство»-то плевать, «палочка Шеварнадзе», по моему мнению именно этого и заслуживала, но такое количество — это больше десяти процентов всего его индийского производства, и сможет ли Индия столько отправить в СССР, было непонятно.
По счастью, человечество для обмена информацией придумало замечательную штуку: язык, с помощью которого люди сообщали друг другу разные новости, а мировой прогресс дополнил его замечательным изобретением, позволяющим общаться даже на большом расстоянии, под названием «телефон». И мой звонок в торгпредство Индии очень быстро дал мне кучу ответов на поставленные вопросы.
Предложенная цена электростанции индусов очень заинтересовала, ведь она была больше чем на треть ниже, чем у такой же станции «капиталистического производства». А в оплату они предложили, кроме чая, еще кое-что, о чем я то ли не знала, то ли просто забыла: медикаменты. Хитроумная Индира Ганди пять лет назад поменяла индийское патентное законодательство, позволившее местным фармацевтам производить без ограничений запатентованные в «западных странах» лекарства — и у них цены на медпрепараты были буквально на порядок ниже, чем в Западной Европе или в США. Так что было о чем поговорить, и время для разговоров было достаточно, ведь в Корее оборудование электростанций только следующей весной изготовят. И если по поводу чая долгого обсуждения вообще не было (индусы пообещали поставить в СССР чуть больше двенадцати тысяч тонн черного чая классом не ниже трех с половиной)ю то относительно лекарств переговоры несколько затянулись.
Я помнила, очень хорошо помнила, что качество индийских дженериков довольно часто оказывалось неудовлетворительным, и поэтому представители Минздрава на переговорах (с моей, естественно, подачи) очень тщательно обсуждали вопросы проверки этого качества и сертификации медикаментов в СССР. Но в конце концов договориться получилось, причем индусы согласились вообще за свой счет вытроить у нас несколько проверочных центров в трех специально выделенных «свободных таможенных зонах», так что некачественные препараты даже по документам не могли «попасть на территорию СССР». Еще дополнительно было оговорено, что советские контролеры получат доступ на фабрики, где препараты делаются, и будут следить за соблюдением техпроцессов. Очень полезная для нас опция: дженерики отличались от «оригиналов» тем, что именно техпроцессы (которые по индийским законам все же могли защищаться патентами) у индусов были «своими», отличными от запатентованных, и вот они уже под патентную защиту не попадали. Так что знакомство с достижениями индийских фармацевтов могло сильно облегчить налаживание производства очень нужных стране лекарств уже у нас. Не сразу, понятное дело, но все же это могло действительно нам существенно помочь. Ну а к тому, что руководителем отечественной «службы контроля» стала бабушка-сестра Оля, я была вообще непричастна: Оля очень успешно защитила докторскую диссертацию, считалась одним из ведущих советских фармакологов по части производства фармпрепаратов из «природных источников» и ее в Минздраве сами на эту должность назначили. Причем — это уже Лена проверила — те, кто сестренку назначал, и не подозревали о том, что она моя родственница, ведь Оля уже много лет вообще другую фамилию носила, да и жила и работала в какой-то приуральской Тмутаракани, что, по мнению работников отечественного минздрава, не «соответствовало положению сестры первого зампреда Совмина»…
В целом на решение проблемы с корейскими генераторами у меня ушло месяца два, из которых лично мне пришлось плотно поработать чуть меньше недели — и на этом я успокоилась. А вариант «поставить эти генераторы где-то в СССР» я даже не рассматривала: корейцы разработали совершенно «свою» электростанцию, на базе германской, и у СССР ничего похожего просто не встречалось. А если в Благовещенске пять блоков на одной станции корейские специалисты и могли бы обслуживать, то в других местах, где такой мощности не требовалось, блоки бы расставили поодиночке и их обслуживание вышло бы не особенно оперативным и слишком уж дорогим. Вдобавок, пятидесятимегаваттники не «вписывались» с «стандартную номенклатуру» советских ТЭЦ и для использования их в СССР нужно было бы еще долго думать, куда их воткнуть.
Китайцам такая сделка было выгодна, в том числе и «энергетически»: при поставке всего требуемого оборудования в течение полугода из СССР они могли достичь объемов производства на заводе в Дэяне порядка полутора гигаватт в год (вместо пятисот с небольшим мегаватт), нам тоже выгода была вполне ощутима, да и с обслуживанием копий советских установок даже своими силами проблем бы не возникло. Так что все остались вроде довольны…
Даже товарищ Ким довольным остался, хотя ему пришлось согласиться на неприятную (для корейцев) «мелкую доработку» производимого электрооборудования: на всех агрегатах были убраны (точнее, изначально не ставились, так как они еще только делались) любые намеки на то, что это будет именно корейской продукцией. И вообще на шильдиках было написано на английском (мелкими буквами) «Изготовлено по заказу компании…» и название компании было написано вообще индийскими буквами, а чуть пониже — в большими буквами, причем готическим шрифтом «Deutsches Patent» и длинный номер. На генераторе и на турбине номера были разные, но в надписях вообще-то все честно было написано, был такой патент для
