в горах» в другой конторе придумали «мобильную зарядку», причем не просто придумали, но и сделали. И не просто сделали, а выделили под такое производство линию на одном из заводов КПТ. На двух заводах, или даже на трех, я не уточняла: на одном (который вообще-то некоторые детали для самолетов делал) наладили производство небольших и очень легких лопастей для крошечных ветряков, на другом — стали выпускать небольшие электрогенераторы, а где-то стали делать «складные» вышки, на которые такой ветрогенератор ставился. Но так как такой генератор один приемник мог полностью зарядить меньше чем за час (много меньше), а аккумуляторы действительно были уже в производстве очень недорогими, то еще где-то наладили выпуск небольших, но достаточно ярких светодиодных аккумуляторных лампочек, тоже в какой-нибудь юрте приносящих изрядную пользу.
По советским меркам даже полный комплект получался вполне бюджетным — но внезапно оказалось, что такие изделия очень востребованы в той же Африке. Правда, в Африке он уже считался довольно дорогим, но все равно в принципе «подъемным», особенно если государство займется субсидированием продаж такого добра для своих уже скотоводов. Правда, для серьезного субсидирования требовалось много денег, которых ни у Секу Туре, ни у Менгисту прост не было, но если немножко «поколдовать»…
И «колдунство» началось с того, что было решено все же использовать «жужжалку»: в уже серийно выпускаемый фонарик с аккумулятором и динамкой добавили конвертер, и к пятивольтовому фонарику можно было на зарядку и приемник подключить с его двенадцативольтовым питанием. Но фонарик почти и не подорожал, вместо четырнадцати рублей он стал на полтинник всего дороже. Правда, фонариком приемник полностью заряжался уже почти час — но даже советские пастухи в горах Кавказа и степях Казахстана предпочли именно такую комплектацию. Пока предпочли, исключительно из жадности, ведь они были в числе самых высокооплачиваемых трудящихся страны — и я надеялась, что очень скоро им все же ручку динамки крутить часами просто надоест. А вот для африканских кочевников такой вариант уже оказался по карману, и товарищ Менгисту для начала заказал поставку пятидесяти тысяч таких «дешевых комплектов». Не для того, чтобы пастухов радовать, скажем, музыкой: он очень хорошо понимал важность пропаганды, а по радио ее до людей доносить было гораздо проще, тем более для людей, в массе своей совершенно неграмотных.
Вот только очень быстро выяснилось, что пятидесяти тысяч приемников эфиопской торговле едва хватило на неделю, и следующую партию пришлось туда вообще самолетами доставлять: народ, весьма обрадованный наличием как раз «бесплатной музыки», однозначно связываемой с работой эфиопского правительства, резко сократил всякие «буйные развлечения» в ожидании возможности приемник в государственных магазинах все же купить (а их только там и продавали) и накал страстей в Эритрее очень даже заметно понизился. Выпускающие устройства заводы перешли на круглосуточный режим работы, разработчики еще в начале января были осыпаны орденами. А в Аддис-Абебе и Асмаре ударными темпами начали обустраиваться телецентры…
В Гвинее Секу Туре поступил проще: он закупил около десятка тысяч «полных комплектов» приемников с ветрогенераторами и просто распределил их по госхозам, что, к моему удивлению, популярность этих госхозов тоже прилично увеличило. Но там-то местные уже увидели, что поставляемые из Союза ништяки вообще жизнь делают сытнее и счастливее, так что радио стало лишь небольшим (но все же важным) довеском с постигающим страну счастью и радости.
Так что за океан я отправилась в целом радостной: все же хоть где-то удалось немного мир успокоить. А вот что получится в результате переговоров с Рейганом, в результате встречи, которую буквально с нетерпением ждал весь мир, было все же еще не очень понятно…
Отношение к русским у Рональда Рейгана было неоднозначным. Он до глубины души ненавидел русскую идеологию, основанную на том, чтобы отобрать богатства у тех, кто нажил их упорным трудом, и передать нищим ленивым голодранцам, но на самом донышке этой глубины души он русским все же завидовал. Завидовал тому, что они первыми успели высадиться на Луне, тому, что у них самолетов летало больше, чем в США, тому, с какой легкостью они вовлекали в свою сферу влияния некоторые дикие страны. Но больше всего он завидовал тому, что русские как-то сумели обогнать американцев в производстве полупроводниковой техники. В США, благодаря многомиллиардным инвестициям со стороны государства, тоже был достигнут существенный прогресс в этой области — но конкурировать с Россией не получалось: у них все почему-то оказывалось в разы дешевле. И теперь в США почти вся вычислительная техника (ха исключением, разве что, чисто военных применений) была именно русской, да и то военные часто использовали все же русские микросхемы и даже русские компьютеры.
Утешало одно: почти всю выручку русские в США и тратили, тратили на закупки различного промышленного оборудования и некоторых материалов… но не радовало, что они в США тратили долларов больше, чем получали от своей здесь торговли — а это очень сильно давило на экономику, подхлестывая инфляцию. И ведь поделать с этим было ничего невозможно: последние переговоры с банкирами, где обсуждался вопрос о резком сокращении возможностей по межбанковским платежам в долларах на внешних рынках, вызвал лишь чувство ярости: те ответили, что русские могут в ответ просто прекратить поддержку своих вычислительных систем в американском банковском секторе и финансовые механизмы рухнут и внутри США.
А ведь из-за этого приходилось продавать русским (а через них и разным макакам, к России примазавшимся) многое из того, что коммунистам продавать все же не стоило. И даже иногда делать вид, что некоторые зарубежные контракты вообще не имеют никакого отношения к России — а ведь многие тысячи американцев знали, что, например, в Северной Корее уже три больших судостроительных завода были укомплектованы самыми современными именно американскими станками — а в результате, поскольку довольно мощный уже рыболовецкий флот северян крайне неплохо обеспечивал население рыбой, поток граждан демократической Кореи на Север с каждым годом увеличивался…
И количество подобных причин для взаимного недовольства (если не сказать взаимной ненависти) лишь расширялся, а это уже становилось опасно. И особенно опасным он стал после того, как узкоглазые обезьяны взорвали свои атомную, а менее чем через месяц и водородную бомбы. Поэтому, когда русские предложили (после длительных и очень непубличных переговоров) провести встречу на высшем уровне, Рональд Рейган не думал ни секунды: если у русских такие успехи в промышленном развитии, то в руководстве там точно не идиоты сидят, а с людьми умными можно хоть о чем-то приличном договориться. А когда ему сообщили, что русские включили в состав делегации
