генератора (правда, еще довоенный и, конечно же, давно просроченный) на контактную группу, а на турбине был указан номер патента уже ГДРовский, на регулятор подачи пара, и заказчик указан был верно — но корейцам все равно было обидно. Без обид обошлись лишь корейские котельщики: на котле стояла честная надпись «Завод имени Рамзина»: товарищ Ким отдал должное советскому изобретателю надкритических прямоточников…
А перед самым Новым годом случилось два важных, на мой взгляд, события. Сначала в Москву из Мексики прилетел некий дон Педро, точнее, Педро Кастро (и Фиделю вообще не родственник, а директор автозавода Изабель Луны) с предложением расширить наше сотрудничество по автомобилям. С двумя предложениями: увеличить выпуска грузовиков в Мексике до пятидесяти тысяч в год и наладить там сборку уже легковых «Саврасок». И Бель была готова сразу оплатить (хоть деньгами, хоть любыми товарами из Латинской Америки) все оборудование для обеих заводов, причем авансом все оплатить, так что ее предложения выглядели крайне интересно.
А второе событие заключалось в том, что меня «понизили в должности»: с Нового года я становилась не первым зампредсовмина, в просто заместителем председателя. То ли я где-то серьезно накосячила в своих игрищах с африканцами, то ли, как сказал Николай Семенович, просто «структура Совмина поменялась». Последнее вообще-то было очень похоже на правду: раньше-то у него был один заместитель, первый и он же (то есть я же) и последний, а теперь заместителей стало сразу трое. И большой объем очень сложной работы с меня перевалили на товарища Бахирева, который одновременно оставался министром машиностроения. Он и в прежней своей роли одним машиностроением не ограничивался, в его министерстве и довольно приличные химические предприятия были образованы, и половина холодильников страны этим министерством выпускалось. И очень много прочего — а теперь я с совершенно спокойной совестью передала ему все автозаводы. То есть передавать пришлось только автозаводы КПТ, остальные и так по его ведомству проходили. Почти все: в стране было еще Министерство автомобильной промышленности, которому подчинялись всего два завода (ЗиС и ЗиМ) и лично я считала, что Минавтопром — вообще учреждение никому не нужное, но меня здесь просто никто не спрашивал, а Николай Семенович, когда я ему пару раз высказала свое мнение, сделал вид, что меня просто не услышал.
Правда, меня услышал товарищ Машеров и долго рассказывал, что передавать эти два завода (и НАМИ вместе с ними) в Минмаш неправильно «по политическим причинам»: вроде как «все на западе знают, что Минмаш — это новое название Миноборонпрома и если заводы передать, то за рубежом наши автомобили покупать не будут».
Ну да, конечно, все вот так сразу покупать их и перестанут. Автомобили покупают не из-за того, что их делает кто-то, а по параметру «цена-качество». Те же турки — уж на что натовцы, но наладили у себя «сборку» автомобилей «Ишим» в теперь в Турции чуть ли не большая часть такси эти машины использовали. С одной стороны понятно, почему именно в такси: по-турецки название означало «моя работа», но с другой стороны машина-то было настолько надежной, что даже в такси могла без проблем лет пять бегать без ремонта. Правда, в Турции «сборка» машин ограничивалась тем, что в «лысой» машине турки ставили свои сиденья и обивку салона, туда из Петропавловска машины перегонялись уже собранными, только вместо сидений ставили лавку деревянную для водителя-перегонщика. А вот австрияки наладили полную сборку «Саврасок», только кузова, которые они сами же и делали, слегка «доработали», у них теперь крыша была несъемной и решетка радиатора «не советской» — но все в Европе знали, что этот автомобиль «hergestellt in der UdSSR», несмотря на «оригинальный» кузов. И все точно так же знали, что это — продукция КПТ, который там откровенно называли «сердцем советского военпрома»…
Но спорить с товарищем Машеровым я не стала. И не потому, что не захотела: в пылу общения он мне все же рассказал, почему можно было атомной войны в Корее и Китае не опасаться. С Кореей все было просто: там, оказывается, по просьбе товарища Архипова была размещена «на временной основе» целая дивизия МНБ, и супостату об этом сообщили. И сообщили, что если что, то воевать они будут «всеми доступными средствами» — но сообщили, когда уже накал страстей начал зашкаливать. А зашкаливать он начал как раз из-за Китая…
С Китаем вообще интересно получилось: все же товарищ Мао изыскал у себя (точнее, вывез из Штатов) несколько очень грамотных физиков — и как раз в конце октября они провели у себя испытания «ядрен батона». Янки вздрогнули и решили, что паровозы нужно убивать пока они еще чайники — а дед о китайских испытаниях просто еще не знал и решил, что заваруха против Кореи готовится. А янки — они, наверное, подумали, что у китайцев бомб еще очень немного, и если они одну и сбросят на Южную Корею, то «обезьян не жалко». Однако Мао их и тут перехитрил: спустя неделю на том же полигоне у озера Лобнор они рванули еще одну бомбу, на этот раз уже примерно в мегатонну, причем янки из космоса смогли увидеть, что бомбу эту на полигон доставили ракетой. И, хотя от места пуска до полигона было чуть больше восьмисот километров, янки учли, что китайцы уже и спутники свои пять лет назад начали запускать, сказали «а ну его нафиг» и от Кореи свой флот тихонечко убрали…
То есть на самом-то деле ситуация была все же исключительно напряженной, и никто вообще не знал, если ли у Китая еще бомбы в запасе (и есть вообще еще ракеты) — но, по счастью, Рейган проверять это на собственной шкуре не захотел. И тем более не захотел, что мясищевские бомберы все так же меланхолично, по четкому графику, летали вдоль тихоокеанского побережья США. О том, что они там постоянно летают, я хорошо знала, и даже знала сколько их там в воздухе все время находится: как зампред Совмина я отвечала в том числе и за авиамоторные заводы (то есть следила за тем, чтобы все им нужное всегда имелось в наличии), поэтому была в курсе, что двигатели с ресурсом в тысячу часов на машинах 3М заменяют раз в полтора месяца — а ведь у нас «эмок» в строю было почти две сотни!
Хорошо еще, что керосин в СССР был дешевый: жесточайший запрет на поставки «первичных топливных ресурсов» за границу товарищ Машеров, несмотря на постоянные предложения его отменить со стороны самых разных
