Минта выбрала Беллу, и она осталась жить в Уайтледиз.
Через несколько недель мы услышали о продаже молодого леса — того, что рос на границе владений Кэрдью и Уэйкфилдов. Стирлинг приехал домой очень возбужденный.
— Им, наверное, приходится это делать, чтобы собрать деньги, — сказал он.
Я уже знала об этом от Франклина. Он сам собирался купить лес, но не для того, чтобы строить что-то на этом месте.
Наверное, он хотел, чтобы после его женитьбы на Минте все оставалось как было.
Я была поражена, когда узнала, что не он купил лес. Кто-то предложил более крупную сумму. Мне стало неприятно, Я захотела поскорее увидеть Стирлинга.
Я все поняла еще до того, как задала вопрос. Именно это он называл «начать действовать».
— Итак, ты купил лес Уайтледиз?
— От тебя ничего не скроешь.
— И заплатил за него вдвое больше настоящей цены? — продолжала я.
— Какое это имеет значение?
— Конечно, ты же — миллионер!.. Почему ты ничего не сказал мне?
— Ты стала очень странной, Нора. Ты все больше становишься похожей на НИХ, и все меньше — на НАС!
— Если ты имеешь в виду, что я пытаюсь вести себя более тактично…
— О, прекрати! Что тут бестактного, если ты предложил людям больше денег, чтобы помочь им в беде.
— Когда они узнают обо всем, им будет неприятно.
— Они не расстроились, когда получили в два раза больше, чем на самом деле стоит земля.
— Сэр Хилари…
— Он ничего не смыслит в делах.
— Минта…
— Она разбирается в этом еще меньше. В этом доме хоть что-то понимает только леди Кэрдью.
— Значит, ты договорился с ней?
— Я договорился с моим агентом.
— Мне кажется, тебе не следовало так поступать, Стирлинг.
— Почему?
— Потому, что эту землю собирался купить Франклин Уэйкфилд, и если бы он это сделал, она осталась бы во владении семьи.
— Я не понимаю, что ты хочешь доказать мне?
— Ты просто слеп. Франклин собирается жениться на Минте. И тогда он сможет заняться Уайтледиз.
— Но в этот дом следует вложить гораздо больше того, что у него есть.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. На это имение необходимо потратить тысячи! Уэйкфилд сравнительно обеспеченный человек, но он не…
— Миллионер, — закончила я. Стирлинг кивнул, улыбаясь. Он, действительно, был человеком, бесконечно преданным своей цели. Позже Минта заговорила со мной об этом лесе.
— Теперь я знаю, что его купил мистер Херрик. И знаю, за какую цену.
— Он может себе это позволить, — ответила я достаточно сурово. Ее глаза засияли.
— С его стороны это весьма любезно!
— Он очень хотел купить этот лес.
— Но почему? Вокруг много более ценных земель. «Но не таких, как Уайтледиз», — подумала я. Стирлинг вел себя так, будто уже сделал шаг к двери. «Ты ошибаешься, Стирлинг, — думала я. — У тебя ничего не выйдет. Или мы будем жить в Мерсерз Хауз или вернемся в Австралию». Хотя я уже знала, что мне все равно где жить, лишь бы быть рядом со Стерлингом…
Приближалось Рождество. За неделю до него Стирлинг, я. Мод, Минта и Франклин ходили по деревне вместе с хором, который пел рождественские песни, чтобы собрать деньги для церкви. Потом мы пошли в Уэйкфилд Парк, где нас ждал горячий суп. Я поняла, что это — традиция, начало которой было положено в Уайтледиз. Я подумала, что когда Франклин женится и станет там жить, старые обычаи возродятся вновь.
Увидев его отца, сидевшего в своем кресле с шотландским пледом на коленях, и мать, стоявшую рядом, я поняла: он так долго не делал предложения Минте только потому, что женившись, должен был оставить своих горячо любимых родителей. А ему так хотелось быть рядом с ними, пока они живы.
Мы все встретились рождественским утром в церкви, а днем отправились в Уэйкфилд Парк на праздничный обед. Все было украшено венками из остролиста и омелы. Я вспомнила о трогательных попытках Аделаиды придать нашему дому на другом конце земли дух старой Англии.
На традиционный рождественский обед подали индейку, сливовый пудинг с горящим бренди. А на елке в центре гостиной всех ждали подарки. Мы поднимали бокалы за наших хозяев, за гостей и за «новеньких». Кроме нас были и другие гости. Под две скрипки мы танцевали в громадном зале старинные деревенские танцы «Дженни Сорви Груши»и «Сэр Роджер де Коверли». После этого — вальс, а некоторые даже пробовали станцевать менуэт. Мне было так хорошо, что я пыталась не думать о праздниках, которые мы проводили в Австралии. Родители Франклина оставались до самого конца, и отец даже отбивал рукой такт и покачивал головой. Они с матерью не сводили глаз с сына.
— Прекрасное Рождество, — поблагодарила я Франклина, и он в своей чопорной манере ответил, как счастлив, что мне не наскучили старые обычаи.
По пути домой Стирлинг признал, что день прошел чудесно, и он пригласил всех в Мерсерз Хауз на Новый год.
— Мы должны придумать что-нибудь не менее интересное, чем предложил Франклин Уэйкфилд.
Я немного опасалась предстоящего праздника. Стирлинг послал в Лондон за поварами и официантами, засыпал всех приглашениями, разработал особое меню, и лучшие повара выполняли его заказ. Стирлинг даже хотел, чтобы слуги надели синие бархатные ливреи и напудренные парики.
Я громко смеялась:
— Но это просто дурной вкус — такой маленький сельский домик и такая пышность!
— Мне бы хотелось провести праздник в Уайтледиз, — продолжал он задумчиво. — Представляешь, этот зал…
— Это не Уайтледиз, и что подумают наши гости, когда увидят нанятых слуг в париках? Но я не могла его переубедить. Миссис Гли была вне себя от возмущения.
— Я бы сама прекрасно справилась, миссис Херрик, если бы у меня было еще две служанки, или хотя бы одна. Я даже знаю, где их взять, — говорила она рассерженно. — Надеюсь, мистеру Херрику нравится, как я готовлю…
Я отвечала, что мистер Херрик все организовал, не посоветовавшись со мной. Я бы хотела устроить совершенно другой праздник, и конечно же, с помощью миссис Гли.
Она успокоилась, а когда увидела, как все украшено и приготовлено, сама не смогла скрыть приятного удивления. У нас все было гораздо лучше, чем в Уайтледиз, а для нее это было очень важно. Она заметно волновалась, особенно когда давала указания слугам.
Я даже не могу сказать, был ли вечер успешным. Но его запомнили все. На улицах горели фонари красный ковер был расстелен на ступеньках у входа Стирлинг нанял оркестр, который играл в маленькой комнате, между столовой и гостиной. На музыкантах были надеты красные рейтузы и белые венгерские рубашки. Стол украшали букеты роз, очень дорогих в это время года. Все было так помпезно, что многие почувствовали себя неуютно среди всей этой роскоши. И, конечно, было совсем не так весело, как в Уэйкфилд Парке. Стирлинг пригласил и пианиста — мы танцевали в гостиной, специально для этого освобожденной от мебели. Только когда начались танцы, праздник несколько оживился. Лучше всех танцевала Мод, потому что когда-то училась этому. Вскоре мы почувствовали себя более свободно. Без четверти двенадцать мы уселись и стали ждать полуночи, а когда пробили часы, взяли друг друга за руки и запели «Доброе Старое Время!»Я сидела между Франклином и Минтой и была счастлива, потому что любила их.
