— То же будет и с вами?
— Ну… — Она беззаботно рассмеялась, и стало ясно, что ей все равно: наследует ли она Уайтледиз или нет. — Пока не родилась Друсцилла, мы надеялись, что это будет мальчик. В таком случае…
— Но она же не прямая наследница вашей семьи, — настаивал Стерлинг. — Ваш отец стал ее членом после женитьбы, и его нынешняя супруга не имеет к ней никакого отношения, поэтому…
— О нет, — быстро перебила его Минта. — Когда люди женятся, они становятся членами семьи. Так всегда было. Теперь Уайтледиз принадлежит моему отцу…
— Вы можете потерять Уайтледиз, и вас это совершенно не волнует? — воскликнул Стирлинг.
— Мне бы хотелось иметь маленького братика. И отцу хотелось бы иметь сына. Он так гордился, когда родилась Друсцилла!
— Но если бы это был сын, вы сами могли бы потерять Уайтледиз!
— Я не думаю об Уайтледиз как о собственности. Это скорее фамильное пристанище. Кто бы им ни владел, все равно он будет домом для всех!
— Если только он не перейдет к кому-то, кто не принадлежит к вашей семье, — заметил Стирлинг.
Я грозно посмотрела на него. Он пытался продвигаться по запретной территории слишком быстро.
— Этого не может случиться, — ответила Минта с изумлением. — Он всегда останется фамильной принадлежностью!
— Но эта ноша…
— Ноша? О, вы имеете в виду финансовые трудности… — Она почти весело рассмеялась. — Над нами они висели почти всегда!
— Но если они станут вдруг слишком тяжелы…
— Мы к этому привыкли. Сейчас придем в студию, о которой я рассказывала вам. Нам следует подняться по узкой лестнице. Чтобы было больше света. — Она распахнула дверь. — Вот, вы только посмотрите на эту пыль! Теперь в студии никого не бывает, я уверена, что и слуги-то сюда почти не заглядывают. Им и так приходится слишком много работать. Моя мать часто приходила сюда. Наверное, ее-то я тогда и Искала. Вот этот шкаф. Он просто огромен… В него легко можно войти.
Комната обставлена была просто: большой стол, несколько стульев и мольберт.
— Я никогда не умела рисовать, — продолжала Минта. — Может, Друсцилла будет более способной. Тогда мы сможем снова пользоваться студией.
Она отворила дверь шкафа — на одной из его полок лежали карандаши, цветные мелки и две чертежные доски. Минта взяла лист бумаги, на котором сохранились несколько набросков лошадей. Это же работа Линкса! Я легко узнала ее. О, Линкс, смогу я когда-нибудь забыть тебя!
— Здесь нечего смотреть, . — сказала Минта. Я разозлилась на нее, что, конечно же, было глупо. Минта привела нас в библиотеку, показала герб и имена членов семьи, весьма искусно выписанные на ветвях фигового дерева — Мерриуейл, Чартон, Дел-мер, Беррингтон, Дориан и Кэрдью. Стирлинг уставился на имена, как зачарованный. Я знала, что он мысленно уже писал: «Херрик». Мы поднялись еще выше.
— Это восточное крыло буквы «Е». Маме здесь нравилось, но когда Люси вышла замуж за моего отца, она решила, что будет гораздо экономнее не пользоваться этой частью дома. Люси прекрасно справляется с трудностями. Я уверена, что наши дела благодаря ей сейчас в лучшем состоянии.
Я могла вполне согласиться с этим заявлением.
— Это комната моей матери. Люси закрыла мебель чехлами. Слуги предпочитают не заходить сюда.
— Почему? — спросил Стирлинг.
— Знаете, когда случается внезапная смерть… Слуги становятся суеверными… Моя мать умерла совершенно неожиданно.
— А мне казалось, что она долго хворала, — заметила я.
— Да, но… Нам всем казалось, что она сама придумала себе болезнь, а умерла от острого сердечного приступа. Мы поняли, что не правильно относились к ней, и Лиззи, ее служанка, начала сочинять всякое…
— Что же именно?
— Ну, что моя мать не может успокоиться, что она все еще в доме… Ее призрак, так говорит Лиззи. Бедная Лиззи, она не покидала маму с тех пор, как та была девочкой. Она очень рассудительная, практичная, но смерть мамы выбила ее из колеи. Люси следит за ней и, кажется, Лиззи становится лучше.
Я оглянулась вокруг. Ее комната! Сюда Арабелла приходила после уроков рисования, чтобы мечтать о любимом. Именно в этой комнате они накинулись на него. Я словно сама переживала ту драму, которая здесь некогда произошла.
Минта вышла из комнаты и повела нас по коридору.
— В конце этого крыла лестница, — пояснила она. Но я все еще ощущала крушение надежд Линкса, когда его схватили и он понял, что в ловушке! И нет надежд на справедливость! Именно из-за этого Стирлинг и я прибыли сюда. Бедная, наивная Минта! Она и не догадывалась, что внешне вежливые и благородные гости, которым она так любезно показывала дом, на самом деле — два стервятника, которые собирались отнять у нее Уайтледиз.
Мне хотелось вернуться в комнату Арабеллы. Побыть в ней одной. Минта и Стирлинг повернули за угол. Я быстро вбежала в комнату. Сейчас в слабом свете молодой луны здесь все выглядело по-другому.
О, Линкс, я понимаю твое горе, но все уже кончено. Все должно быть забыто. Мы будем жить в Мерсерз Хауз: Стирлинг и я, а Минта и Франклин будут нашими друзьями. Твои внуки будут играть на лужайках Уайтледиз. Так воплотится твоя мечта!
Нет! Я почти слышала раскаты его голоса: «Нет!» Он возмущен. Он требовал мести!
Мое сердце заколотилось: я почувствовала, что в комнате кто-то есть. Кто-то смотрел на меня.
— Линкс, — выдохнула я. — О, Линкс, вернись! В дверях показалась какая-то фигура и двинулась мне навстречу — Вы — миссис Херрик, — сказал женский голос.
— Как вы испугали меня!
— Простите, мадам. Я не ожидала, что кто-то окажется в комнате мисс Арабеллы.
— Мисс Кэрдью показывала нам дом. Женщина поискала глазами мисс Кэрдью.
— Они ушли без меня, и я снова заглянула в комнату. Она пристально смотрела на меня, как будто я чем-то заинтересовала ее.
— Вы — миссис Херрик, — сказала она. — Здесь когда-то давным-давно появился некто… под этим именем.
— Вы, наверно, живете здесь очень долго.
— Я на два года старше мисс Арабеллы. Когда мне было четырнадцать лет, я работала помощницей няньки. Из-за того, что между нами небольшая разница в возрасте, мы много времени проводили вместе.
— Вы Лиззи, — догадалась я. Она кивнула.
— Я была здесь… Все время… Сейчас она мертва, и пришла новая леди Кэрдью.
В комнате было темно. Странные в свете луны, причудливые очертания мебели, казалось, в любую минуту могли ожить. И я почувствовала: эта женщина знала и любила его. Невозможно было не поддаться его очарованию.
— Вы приехали из Австралии, именно туда его и отправили… человека, который был здесь однажды. Я знаю, вы были его женой, а до вас — еще одна. А это его сын. Он похож на него, но совсем не тот мужчина, каким был его отец. Что-то витает в воздухе. Я чувствую это. Словно он вернулся.
