— Вы, очевидно, прекрасно ездите верхом? Я пожала плечами, и он продолжал:
— Мне хотелось бы как-нибудь показать вам наше имение. Мы могли бы отправиться верхом.
Стирлинг тут же начал рассказывать о наших огромных владениях в Австралии. Он говорил грубо и снисходительно. Мне было неприятно. Чем больше я хмурилась, тем развязней становился Стирлинг. Франклин слушал вежливо, не прерывал, что я обязательно бы сделала на его месте. Стирлинг даже не старался скрыть свою неприязнь к Франклину, который ничем не проявил своего отношения к нему. Пожалуй, следует напомнить Стерлингу о хороших манерах. Как только мы с ним останемся наедине.
Мы прибыли в Уайтледиз, когда стало уже темно. Он выглядел загадочным, романтичным, почти зловещим. На крыльце висел фонарь, который покачивался, слегка поскрипывая. Поднимаясь по крутым каменным ступеням, я почувствовала, что волнуюсь. Я взглянула на Стирлинга, у него горели глаза, нетрудно было заметить, как он возбужден.
Франклин потянул колокольчик за веревку, и мы услышали, как звонок эхом отозвался в доме. Дверь была украшена железными заклепками и выглядела несокрушимой. В ней была решетка, сквозь которую мы увидели слугу, который и открыл нам дверь.
Мы очутились в холле с вымощенным камнем полом, стены были великолепно обшиты деревом, в подсвечниках сияли свечи. Все здесь, наверняка, выглядело так, как и почти сорок лет назад, когда Линкс приехал давать уроки рисования Арабелле. Как я смогу забыть его, когда везде, где бы я ни была, тысячи вещей напоминали о нем.
На лестнице появилась Минта, хорошенькая, как сказочная принцесса.
— Я услышала колокольчик, — сказала она, спускаясь. — Я так рада, что вы приехали!
— Мы тоже очень рады, что вы нас пригласили, — сказал Стирлинг. — Большая честь быть гостями в этом доме, уверяю вас!
Минта спросила, кто ему больше нравится — сам дом или его обитатели.
— Мне нравится и то, и другое, — ответил Стирлинг. . — Если вас интересует архитектура, — вмешался Франклин, — то вы нигде не встретите лучшего образца эпохи Тюдоров, чем здесь. Только некоторые пристройки более позднего времени.
— В Австралии нет таких старинных зданий, — ответил Стирлинг. — Для меня это просто откровение. Но не для Норы. Она прожила там лишь около двух лет.
— Мне очень нравится Уайтледиз!
— Мы покажем вам весь дом, — сказала Минта. — Может быть, после обеда. Сначала вы должны познакомиться с отцом и моей мачехой.
Стирлинг начал подниматься по лестнице за Минтой, я и Франклин последовали за ними. Он обратил мое внимание на резное изображение шестнадцатого века — голову монахини. В этих местах творил один художник. Возможно, первую свою крупную работу он выполнил именно здесь — в Уайтледиз. С тех пор голова монахини стала его личной меткой.
— Углубляясь в прошлое, всегда можно сделать целый ряд любопытных открытий, — заметил Франклин.
— Вы интересуетесь прошлым? — спросила я его.
— Я всего лишь дилетант. Но хотел бы знать больше об истории этого края. Мы даже обнаружили здесь старые монеты, а также украшения, сделанные в каменном и бронзовом веках. Хотя меня занимает более позднее время. Например, история старых зданий. Этот дом — один из самых замечательных, по моему мнению.
— Меня он тоже привлекает, — сказала я. Мы уже поднялись, и Минта открыла дверь в очень красивую, с огромными окнами и высоким потолком комнату — гостиную. Оттого что сверху был купол, она казалась еще выше. Как, наверное, красива резьба при дневном свете. На стенах висели старинные портреты, пожалуй, даже мебель относилась к началу восемнадцатого века. Все выглядело весьма импозантно, хотя, как выяснилось позже, было несколько обветшавшим. Но в тот вечер я этого не заметила.
Я сразу же узнала Люси, хотя она изменилась. В ней появилось достоинство, и она стала значительно привлекательней. Ее темные волосы были красиво причесаны, а красно-коричневое бархатное платье, скромное на вид, было великолепно сшито — просто и элегантно. Люси держалась сдержанно, но уверенно. Она подошла ко мне и взяла за руку.
— Я рада, — говорила она нежно и тихо, но без тепла в голосе. — Я вас хорошо помню. Минта рассказывала мне о вас.
Затем повернулась к Стерлингу:
— Да, конечно. Я помню, В конце концов, минуло не так много времени. Пойдемте, я вас представлю мужу.
Сэр Хилари — отец Минты — подошел к нам и пожал руки. Он был хрупким, с таким же, как у Минты, выражением лица. «Наивное, — подумала я, — и совершенно не от мира сего создание». Я сразу же вспомнила, что он женился на женщине, которую любил Линкс. Как странно, что я нахожусь здесь, словно собирая по крупицам прошлое Линкса. Ни здесь, ни в Австралии я не смогу забыть его.
— Мы рады, что у нас появились соседи. Франклин рассказал мне, что вы живете в Мерсерз Хауз. Вам повезло — это жемчужина, а не дом!
Франклин поддержал его:
— И мы довольны, что такие люди поселились в Мерсерз Хауз.
— Франклин, как чувствуют себя ваши родители?
Он ответил, что неплохо, но сэр Хилари продолжал расспрашивать. Его явно интересовало, чем его болезни отличаются от недугов родителей Франклина.
Прибыли еще двое гостей: доктор, который, очевидно, чувствовал себя не в своей тарелке, и Мод Матерс, дочь викария. Это была высокая молодая девушка, загорелая и очень живая.
Обед подали в столовой, такой же большой и вообще во многом напоминавшей гостиную — тот же потолок, те же панели. Минта сказала, что они часто пользуются столовой, но когда съезжается много гостей, например на Рождество, они собираются в зале, хотя теперь это бывает не слишком часто.
— Приходится экономить, — заметила она.
— Когда-нибудь, возможно, все изменится, — заметил Стерлинг.
Мне стало неудобно. Он, похоже, даже не старался скрыть свои намерения, вел себя слишком откровенно. Хотя мне всегда нравились его открытость и бесхитростность. Интересно, а есть ли эти черты у Франклина? Сейчас Стирлинг казался почти наивным, но его горящие глаза жадно осматривали дом.
Я обратила внимание, что нам прислуживала только одна служанка, а дворецким был тот человек, который открывал дверь. У них явно не хватало прислуги. Тем не менее обед был вкусным и подавался как должно — наверняка, плоды усилий Люси. Она обращала внимание на все. Мне стало ясно, что слуги ее боятся.
За столом говорили о разном: сэр Хилари и Франклин обсуждали поместье Уэйкфилд. Стирлинг расспрашивал Минту о доме. Люси со своего конца стола угощала гостей, время от времени присоединяясь к разговору. Я сидела рядом с доктором, напротив Мод Матерс, которая оживленно посвящала нас в проблемы церковного прихода.
