решили, Максим Витальевич?
— Вон тот тип и в прошлый раз присутствовал, — я кивнул в сторону мужчины, стоящего у невысокого заборчика и старательно делающего вид, что смотрит куда угодно, но только не на нас. — И что-то я сомневаюсь в том, что трое незнакомых друг с другом людей могут оказаться в одном месте и в одно время. Лично я его не знаю, так что остаётся вариант, что это ваш охранник. И если это действительно так, то он наверняка разглядел герб, вышитый у меня на пиджаке ещё в прошлый раз. Если вы сами на него внимание не обратили.
— Константин старается держаться поближе, но при этом не доставлять своим присутствием неудобств, — ответил Данилов. — Честно говоря, я рад, что мы с вами встретились. Во-первых, хотел бы поблагодарить вас за информацию о проклятом браслете, она подтвердилась. А, во-вторых…
— Во-вторых, Виктор Михайлович, сразу нет, — остановил я мужчину. — Я не проклинаю на заказ. Видите ли, проклятие весьма интимное действо, по крайней мере, для меня. И не все люди его достойны.
— Вы меня даже не дослушали, Максим Витальевич, — раздражённо произнёс Данилов. И было даже непонятно, что не понравилось этому человеку. То, что кто-то вообще позволил себе его прервать, или мой категоричный отказ на ещё не озвученное предложение.
— Мне и так понятно, что к чему. Поверхностно, конечно, но глубже я и сам лезть не желаю, — я откусил подтаявшее мороженое и посмотрел на голубей. Летучие «крысы» по своему обыкновению курлыкали и толкали друг друга, надеясь урвать крошку покрупнее.
— И что же вам понятно, господин Серов? Удивите меня, — позволил себе улыбку после вспышки неудовольствия старик.
— Ну коль вы этого хотите… Браслет вы сняли и стали чувствовать себя лучше, однако выглядите хуже, чем при первой нашей встрече. Тем не менее руку вы мне пожали так, как люди, находящиеся при смерти, не жмут. Значит, здоровье ваше пошло на поправку, и ваш внешний вид не более чем уловка.
— Так… — кивнул Данилов.
— Значит, тот, кто подкинул вам браслет, входит в ваше ближайшее окружение. Тот, кто способен, в случае чего закончить начатое каким-то более кардинальным способом. Я помню нашу предыдущую беседу и что-то сомневаюсь, что это ваша внучка. Она маленькая, да и не вам ребёнка бояться. Следовательно, либо её мать, либо отец. Ну или оба.
— Это моя сноха Надежда! Я уверен, что Геннадий не при чём! — с трудом сдерживаемой яростью в голосе произнёс мужчина. Однако я сумел уловить в его голосе проскальзывающие нотки неуверенности.
— Не уверены, скорее надеетесь на это, — не стал я жалеть старика. — И очень боитесь, что ошибаетесь. Вдруг и ваш сын всё же замешан в покушении на вас.
— Нет! Гена не такой!
— Ладно, ладно! Не такой, так не такой, — я выставил перед собой мороженое, прикрываясь им от разъярённого Данилова. — И даже если он действительно не при чём, легче вам от этого не становится. Ведь, судя по всему, вы не уверены, что даже вскройся правда, остальные члены семьи вам поверят. Видимо, в прошлом вы не слишком сильно были довольны выбором сына…
— Я предупреждал его, что Надя — та ещё… Но Геннадий не послушался, — Данилов стиснул зубы и, замолчав, принялся отрывать куски от хлеба. Впрочем, надолго старика не хватило, и он продолжил: — А выдвини я сейчас обвинения, сын может встать на её защиту. Не потому, что не любит меня, а просто посчитает, что я вновь взялся за старое. Да и Виктория… Как она перенесёт новость о том, что её дед обвиняет мать? А эта тварь наверняка воспользуется близкими и придумает, как выкрутиться. А потом нанесёт ответный удар.
— И здесь мы переходим к вашей неприкрытой радости от встречи со мной, — усмехнулся я, глядя на то, как «крысы» принялись драться, пытаясь утащить кусок покрупнее. Совсем как некоторые люди. — Судя по всему, духу решить эту дилемму одним ударом, при этом разрушив семью сына, у вас не хватило. Поэтому вы уже несколько недель думаете, как же поступить. При этом понимаете, что времени на раздумья у вас не то чтобы много. Рано или поздно ваша сноха поймёт, что помирать вы и не собираетесь, и перейдёт к более активным действиям. А здесь я. И в вашем мозгу возникла идея поступить с ней так же, как она поступила с вами. Всё верно изложил?
— Практически, — с каменным лицом ответил старик. — Об ответном проклятии я думал чуть ли не с самого начала.
— Но вас, видимо, останавливало то, что вашей любимой внучке придётся видеть, как медленно умирает её мама? — я покачал головой. — Тяжёлый выбор, правда? Как ни поверни, в любом случае страдает ни в чём не виноватый ребёнок. Однако, когда появился я, вы решили, что это знак…
— Если бы вы знали, как мне тяжело видеть эту тварь в своём доме! — Данилов отвернулся, и его голос зазвучал глухо. — Я же отдал им всё. Сын давно глава рода. Все наши фирмы под его управлением. У меня, считай, кроме дома и личных сбережений ничего не осталось…
— А вы не задумывались, почему ваша сноха хочет избавиться от вас? — поинтересовался я. — Если ваш сын действительно управляет родом и слушается её, то, может, есть какие-то другие причины, помимо беспокойства за власть?
— Задумывался! Но ответа не нашёл, — пожал плечами старик. — Поначалу у нас действительно были натянутые отношения. Эта дрянь была не чета Гене. Она вся напрочь фальшивая! Однако, когда на свет появилась Виктория, я постарался максимально сгладить все острые углы между нами!
— Женщины весьма злопамятны, — покачал я головой, а перед глазами тут же проплыла избушка с кипящим котлом, отчего закололо в боку. — Кстати, вы тут опять про внучку упомянули. Очень её любите?
— Безумно! Она просто прелесть! И моя единственная отрада! — Данилов, моментально успокоившись, буквально начал светиться от одного упоминания о внучке.
— А если она не ваша? — осторожно произнёс я, в очередной раз выставляя вафельный рожок перед собой в качестве щита.
Так себе, конечно, защита, однако моментально покрасневшего дедулю эта нелепость на несколько секунд отвлекла. И этого времени хватило, чтобы гнев сменился задумчивостью.
— Нет, этого не может
