— Что вы хотели, чтобы я сделал, сага? — В голосе Франкапелли слышалось сдерживаемое веселье.
— Я не ожидала, что вы пригласите его на ужин! — Кетлин, ходившая взад-вперед по своей комнате, остановилась. Франкапелли принес ее сюда на руках, но прежде чем подняться с ней наверх, он успел пригласить виконта Кирни на ужин на завтрашний вечер. — Что заставило вас сделать это?
Франкапелли пожал плечами. Его забавляла эта вспышка гнева, ведь ему впервые довелось наблюдать за проявлением ее темперамента. Какой огонь, какая страсть! Сине-зеленые шелковые юбки вздымались вокруг ее ножек, как морские волны. Буря эмоций пойдет ей на пользу. Он уже начал беспокоиться о ней. Женщине, да притом молодой, нельзя быть такой безмятежной. Вот сейчас от ее безмятежности не осталось и следа, и за это надо поблагодарить англичанина. Он не винил ее за столь неистовую реакцию, напротив, он отлично понимал ее. Этот мужчина — само совершенство!
— Есть ли лучший способ, сага, выяснить его настроение, чем приватный разговор?
— Мне известно, какое у него настроение. — Кетлин слышала, что ее голос звенит от волнения, но ничего не могла с собой поделать. — Оно предвещает грозу. Он обвинит меня в подлоге, а потом… потом…
Она замолчала, переполняемая чувствами. Зачем лгать? Делейси не сердится. У него был такой вид, будто он едва сдерживается, чтобы не разложить ее на ближайшем же диване. А она — да помогут ей небеса — хотела этого.
— Что потом? — изящно вздохнул Франкапелли. — Сага, вы зря тревожитесь. Вы даже не знаете, что ему известно. Что касается обвинения, он не расскажет мне ничего, чего бы я не знал. Вы в Италии. Вам нет надобности возвращаться в Англию. Какая мне разница, что вы написали пьесу под чужим именем! Такое делали и до вас.
— Да? — Кетлин с сомнением прищурилась. — Когда?
— Мошенничество глубоко укоренилось в искусстве. Один стащит идею, другой — стиль, третий — мелодию. Почему, по-вашему, я никому не показываю свое сочинение, пока не закончу его? Чтобы другой композитор не украл мою тему, Кетлин бросила на него подозрительный взгляд.
— Тогда у вас были какие-то тайные цели, если вы пустили в свой дом человека вроде меня. Франкапелли вздернул брови:
— Вы сочиняете музыку? — Кетлин с улыбкой покачала головой. — Значит, мне ничего не угрожает, да? — Она рассмеялась.
— Ну вот, так-то лучше. — Он одобрительно кивнул. — Вы созданы для смеха.
— Вы вольны верить в то, что вам нравится, синьор, и эту свободу вам дают богатство и могущество. Его позабавило ее дерзкое заявление
— А вы, сага, наконец-то выбрались из своей раковины. Мои поздравления. Оказывается, у Венеры есть характер. Вас следовало бы изобразить на портрете в этом платье и с разрумянившимися щечками. А теперь об англичанине. — Он потер подбородок большим пальцем. — Есть способ покончить с ним, если это облегчит вам жизнь.
Кетлин ахнула:
— О нет! Я запрещаю вам что-либо делать с ним!
— Делать? — Франкапелли взглянул на свои руки. — А что я могу сделать с этим малым? Только то, что доставит вам удовольствие. Завтра за ужином я извинюсь за вас перед ним.
— Нет. — Кетлин кивнула, одобрив собственную идею. — Пусть я blatherskite и gom, но я никогда не была трусихой. Я должна встретиться с ним лицом к лицу.
— Что значит blatherskite и gom? — вежливо осведомился граф.
Кетлин весело рассмеялась:
— По-кельтски это значит «болтушка» и «дурочка». До недавнего времени я была и той и другой. Вы, конечно, правы. Вполне возможно, что появление здесь виконта не имеет отношения к пьесе, которую я написала для Лонгстрита. Мне говорили, что в августе лорд Кирни уехал из Англии, дабы ублажать свою музу в других краях. Допускаю, что он еще не был дома.
— Очевидно, он даже не знает, что вы написали пьесу под его именем.
— Верно!
Кетлин облегченно выдохнула. Хотя она никогда не думала, что снова увидится с Делейси, она была счастлива тем, что они встретились в такой обстановке. Одетая так, как ей и не снилось, она выступала под руку с могущественным и красивым мужчиной.
Невероятно, но она так и не распрощалась со своей мечтой о том, как в один прекрасный день она, равная ему, будет сидеть рядом с ним и обсуждать литературу и его произведения. Здесь, в этом месте, она ровня ему. И от этого кружится голова.
Покраснев, она взглянула на Франкапелли.
— Пусть лорд Кирни придет завтра на ужин.
— Вам нет надобности делать то, что может расстроить вас. — Помолчав, Франкапелли добавил: — Ведь, в конце концов, вам надо думать о ребенке.
— Да, Грейн. — Кетлин нетерпеливо потерла лоб. — Моя судьба меня не беспокоит, а вот ради Грейн я должна попытаться урезонить лорда Кирни.
Франкапелли смотрел на нее долго и пристально.
— Вам следует все очень тщательно продумать, сага. Полагаю, опасность грозит вовсе не Грейн. Есть ли нечто, что вы не рассказали мне?
Кетлин подивилась его проницательности. Неужели ее чувства так заметны? Иисус, Иосиф и Мария! В борьбе с Делейси у нее нет никаких шансов на успех.
— Вам известно худшее: я забеременела от дворянина, который пообещал жениться на мне, а потом отказался от своего обещания. Я поехала в Лондон, не имея ничего, кроме последней рукописи отца…
— Которую написали сами, — перебил ее граф.
— Да. Видите, я была абсолютно откровенна с вами. — Кетлин тщательно взвесила свои следующие слова: — Вам известно, что меня нанял издатель и режиссер лорда Кирни, чтобы переделать пьесу его светлости. Взамен я получила возможность отправиться в Италию
— И это все?
— А что еще? — задала она встречный вопрос. «Кроме моих чувств», — мысленно призналась она себе. Она не солгала графу, просто скрыла, что встречалась с лордом Кирня. Тогда ей казалось, это не имеет значения.
— Вы не сказали мне, что знакомы с лордом Кирни.
Кетлин искоса взглянула на графа.
— Вы должны меня научить волшебству, с помощью которого читаете чужие мысли.
Франкапелли от души расхохотался.
— Когда женщина смотрит на мужчину так, как вы смотрели на него, не нужно никакого колдовства, чтобы понять: вы о чем-то недоговариваете.
— Не стройте догадки на этот счет. Я по горло сыта романтикой.
— Так ли? У меня сложилось впечатление, что вас еще не любили должным образом. Ах, я старею! Его трагический тон вызвал у Кетлин смех.
— Я не знаю человека менее дряхлого, чем вы, синьор. Вы самый красивый и сильный. Франкапелли повернулся к ней в профиль.
— Вы действительно так считаете, сага? Подбородок не повис? Нос не удлинился?
— Вам следует заказать бюст, cиньор, чтобы сохранить ваши черты для потомков.
Граф улыбнулся:
— Только на прошлой неделе я сделал заказ Анджело.
