Вздрогнув, Джейми выпрямился. Он поднял глаза и обнаружил, что предмет его размышлений спускается по главной лестнице. Не встретив лорда Роллерсона на охоте, он решил, что тот испугался мороза и решил поспать.
— Доброе утро, лорд Роллерсон. — Джейми сорвал с головы шляпу и двинулся к лестнице, стараясь изобразить на лице радушие.
У Роллерсона же был такой вид, будто он на месте преступления застал наглеца, подложившего ему в постель дохлую лягушку. Остановившись за две ступеньки до конца лестницы, он устремил на Джейми презрительный взгляд.
— Я буду краток, сэр. — Его густые седые брови дрогнули, когда он огляделся по сторонам, дабы убедиться, что они одни. Удовлетворенно кивнув, он вновь посмотрел на своего собеседника. — Я долго говорил с девочкой, но она отказывается слушать любые доводы. — Он прочистил горло. — Моя дочь не желает вас.
Бессмысленно-радушное выражение исчезло с лица Джейми.
— Ваша… Кларетта?
Роллерсон кивнул, его губы сжались, как будто ему предложили выпить рыбьего жира.
— Девочка желает расторгнуть вашу помолвку.
— Кларетта отвергает меня? — Джейми возликовал. Но радостное возбуждение остановилось на полпути к вершине. Наверное, случилось нечто, о чем он не знает. — Она объяснила почему, милорд?
Для общительного и жизнерадостного человека, каким он являлся, Роллерсон продемонстрировал довольно искреннее негодование.
— Объяснила. Сожалею, но я не смог с ней не согласиться. Скажу прямо: она утверждает, что вы показали себя, в частности вчера вечером, джентльменом с неустойчивым характером и склонностью к меланхолии. Короче, вы легкомысленны.
— Легкомыслен? — Джейми почувствовал себя задетым. — Я?
Роллерсон опять кивнул:
— То, что я узнал о вас за последние четыре месяца, только подтверждает ее впечатление. Допускаю, вы верный товарищ, на вас можно положиться в бою, но вы не представляете, как вести себя в обществе дам. — Роллерсон выглядел расстроенным, он напоминал школьного учителя, который обнаружил, что его лучший ученик смошенничал на экзамене. — В Лондоне вы скандальным образом предпочитали Кларетте ломберный столик, танцевали с ней только положенное количество танцев, опаздывали к началу приема и могли уехать до его окончания. Вы обращались с ней так, будто она — ваша жена!
Подобная оценка его прегрешений не произвела на Джейми ни малейшего впечатления.
— Кларетта никогда не жаловалась.
— Верно. И вы должны знать, что до вчерашнего вечера девочка защищала вас при каждой возможности. Преданность — замечательное качество, — заявил Роллерсон, намекая, что на фоне добродетелей Кларетты молодой человек выглядит последним негодяем. — Пока она желала вас, я готов был закрывать глаза на ваши недостатки…
— Недостатки? — переспросил Джейми, в котором наконец-то вспыхнуло негодование. Роллерсон выпятил грудь.
— Вы полагаете, сэр, что у вас нет недостатков?
— Естественно, есть! — нетерпеливо проговорил Джейми. — У любого человека есть какие-то изъяны.
— А я, сэр, я утверждаю, что ваши изъяны отвратительны уязвимой натуре моей дочери.
— Уязвимой натуре? — опять повторил Джейми.
— Меня начинает утомлять то, что вы повторяете за мной как попугай, сэр.
Решив отстаивать свою честь, Джейми гордо выпрямился:
— Думаю, я заслуживаю того, чтобы узнать, каким образом мое поведение привело к столь резкому изменений ее чувств?
— Я не интересовался. — Роллерсон уставился на того, из-за кого сегодня ранним утром горько разрыдалась его младшая дочь. — Я и не желаю знать.
Возмущенный новой отповедью, Джейми поднялся еще на одну ступеньку.
— Тогда я сам спрошу ее.
— А вот этого вы не сделаете. — Роллерсон положил руки на перила, преградив ему путь. — Она не желает видеть вас. У нее была такая страшная истерика, что я с трудом понимал, что она говорила. Я все утро успокаивал ее, поэтому пропустил охоту.
— Кларетта плакала?
Эта мысль потрясла Джейми. Он не мог вспомнить, чтобы эта сильная духом девушка когда-либо плакала. Она стойко переносила все тяготы и испытания. Неужели его действия заставили ее проливать слезы? Естественно, нет. Возможно, он был невнимателен, но она же заверила, что ей это безразлично. Так что же он сделал или сказал? И тут он догадался.
Он накричал на Кларетту. Она хотела утешить его, а он накричал на нее и назвал источником всех своих несчастий.
Джейми стало стыдно. Неудивительно, что она расплакалась. Одурманенный виски и жалостью к себе, он обошелся с ней как последняя скотина. Она, наверное, была потрясена до глубины души, если расплакалась. Он должен извиниться и восстановить их дружбу.
А честно говоря, хочет ли он наводить мосты так скоро? И как это будет выглядеть в глазах Роллерсона? Кларетта только что по собственной воле освободила его от обязательств, причем именно тогда, когда он об этом мечтал. Нет помолвки. Впереди не маячит свадьба. Он свободен!
Душа Джейми наполнилась ликованием. Однако он понимал, что нужно немедленно загладить свою вину перед Клареттой и возобновить помолвку, иначе этот человек, который смотрит на него с праведным гневом, скорее продаст своих дочерей каким-нибудь восточным князькам, чем отдаст руку одной из них высокородному Джеймсу Хокадею.
Делать нечего. Если он не выразит своего желания жениться на Кларетте, его планы в отношении дочерей Роллерсона расстроены.
Словно в подтверждение его мысли Роллерсон произнес:
— Так как из-за состояния Клариссы мы вынуждены еще на несколько дней воспользоваться гостеприимством лорда Мейна, я надеюсь, что у вас хватит ума и воспитания извиниться перед нашим хозяином и сегодня же избавить нас от своего присутствия.
— Кларисса серьезно больна? — спросил Джейми, изумившись самому себе. Боже мой! Он же совсем забыл, что вчера она слегла. Очевидно, полностью излечился от своей влюбленности.
— Всего лишь легкое недомогание, — ответил Роллерсон. — Желаю вам доброго дня, сэр. Сомневаюсь, что в ближайшее время мы с вами увидимся.
Джейми вежливо поклонился, и Роллерсон, повернувшись к нему спиной, пошел вверх по лестнице. Удивительно, как непродолжительная беседа может полностью изменить жизнь. В одно мгновение он освободился и от нежеланной помолвки, и от нездорового увлечения!
Джейми нахлобучил на голову шляпу и двинулся в сторону столовой. Его желудок чудесным образом излечился, у него пробудился волчий аппетит.
— Джейми, мальчик мой, ты вернул себе свободу!
Часть четвертая
Проснись, мое сердце, к любви, проснись, проснись!
«Проснись, мое сердце, к любви» Роберт Бриджес
Глава 21
