Позже, когда слуги и матроны хлопотали над чихающей Клариссой, а ее сестра, чувствуя себя ненужной, подпирала стенку, больную пришел проведать лорд Мейн. Бросив на Кларетту пристальный взгляд, он ничего не сказал и прошествовал к кровати.
Ужин протекал в более оживленной и свободной атмосфере, чему в немалой степени способствовали ранее выпитое виски и затаенное ожидание чего-то значительного. Подавленность двух участников ужина не мешала всеобщему веселью. Кларетта вела себя тихо, как мышка, а Джейми, сидя напротив нее, осушал один бокал за другим и бросал убийственные взгляды на хозяина дома.
Что-то произошло. Кларетта кожей чувствовала это, но не осмеливалась ни о чем спрашивать, пока после ужина не обнаружила Джейми в передней. Он сидел в одиночестве, в одной руке у него была бутылка, а в другой — стакан. В первый момент девушку охватило сочувствие к нему, но потом она вспомнила, что он отвергает ее любовь, и ее возмущение удвоилось. Отбросив всякую осторожность — более мудрая женщина на ее месте поступила бы иначе, — Кларетта подошла к нему.
— Надеюсь, ты доволен, что выставил себя таким дураком сегодня вечером?
Джейми резко повернулся. Он раскраснелся от ярости и обилия спиртного.
— Что тебе известно о Мейне? — без обиняков спросил он.
— Ничего особенного, — не задумываясь ответила Кларетта.
Итак, Джейми ревнует. Значит, Мейн показал свою склонность к Клариссе. Кларетта спрятала улыбку. Дела идут отменно. Надо, чтобы у Джейми открылись глаза. Чем скорее он посмотрит правде в лицо, тем быстрее начнет заживать рана на его сердце. А у нее как раз окажутся нитка и иголка, чтобы зашить ее!
Кларетта села рядом с ним на диванчик, набитый конским волосом. Джейми походил на падшего ангела Люцифера — с золотистыми локонами, в которых плясали отблески огня. Как же она любит его! Любит даже такого: пахнущего винным перегаром и жалеющего самого себя. Ей захотелось положить голову на его сильное плечо. Ах, если бы он дал ей хоть малейший знак, она бы показала ему, как сильна ее любовь!
Она провела рукой по его рукаву, будто стряхивая пылинку.
— Лорд Мейн подстроил все так, чтобы почаще бывать в обществе Клариссы, не привлекая к себе внимания.
— Старый развратник, — процедил Джейми.
— А мне он нравится, — ехидно заявила Кларетта, разозленная тем, что Джейми переживает из-за Клариссы, а ее чувствами пренебрегает. — Он напоминает мне валун на болоте.
Джейми фыркнул.
— Такой же тяжелый, скучный и древний?
— Ничего подобного. Просто его присутствие внушает непоколебимую уверенность.
— Они целовались! — разъяренным шепотом произнес Джейми.
— Что ты сказал? — изумилась Кларетта.
— Они целовались! — На последнем слове Джейми повысил голос, и развалившиеся перед готическим камином гончие вскинули головы. — Устроили себе убежище под медвежьей шкурой, как какие-то дикари! Твой отец заявил, что желает вечером поговорить с Мейном. Граф ответил, что беседа доставит ему удовольствие. — Он наклонился к Кларетте, и та тихо вскрикнула, когда его плечо коснулось корсажа. — Понимаешь, что это значит? Он думает, что заполучил Клариссу! — Его рот перекосила гримаса боли. — Я не могу смотреть на это и ничего не предпринимать! Я сойду с ума!
Кларетта погладила его по щеке.
— Дорогой мой. Возможно, это к лучшему…
— О Господи! — отшатнулся от нее Джейми. — Оставь меня в покое, слышишь?
Кларетта вскочила на ноги.
— Но я хочу помочь тебе!
— Помочь? — Он злобно уставился на нее. Ярость вообще-то была противна его натуре, в таком состоянии его видели только враги на поле битвы. — Ты — причина всех моих несчастий! Ах, зачем я только познакомился с тобой! Уходи! Оставь меня!
Кларетта точно окаменела. Джейми встал и стремительно зашагал прочь.
До настоящего момента Кларетте и в голову не приходило, что, потеряв Клариссу, он во всем может обвинить ее и к тому же возненавидеть за это.
Ее тело сотрясла дрожь, потом еще раз и еще. Она никогда не плакала. А то, что по щекам течет теплая влага, заверила она себя, так это результат усталости.
— Это абсолютно невозможно!
Мучимая бессонницей, Кларетта лежала на узкой жесткой кровати в гардеробной, которая примыкала к их с Клариссой спальне. Сестра простудилась во время прогулки и теперь непрерывно кашляла и чихала. По совету леди Грифоне, утверждавшей, что она на собственном опыте познала заразный характер гриппа, Кларетту в целях безопасности переселили на место горничной. Горничной же предстояло наблюдать за состоянием больной хозяйки из придвинутого к кровати кресла. Кларетта не могла сказать наверняка, кто из них двоих приносит большую жертву.
Она перевернулась на спину и устремила взгляд в потолок. Слова Джейми все еще звучали у нее в ушах: «Ты — причина всех моих несчастий! Ах, зачем я только познакомился с тобой! Уходи! Оставь меня!»
— Невозможно, чтобы он говорил это всерьез! — прошептала она. Или возможно?
Конечно, он переживает. Ей следовало ожидать такой реакции. Ведь он считает, что любит Клариссу. Эта любовь ошибочна, однако он об этом не догадывается. Несравненная красота Клариссы ослепила его. А разве могло быть иначе? Даже лорд Мейн после нескольких дней знакомства пал жертвой той же лихорадки. Если после того как Клариссу нашли в объятиях графа, дело ограничилось лишь требованием отца о беседе, следовательно, два главных участника событий действовали по обоюдному согласию.
Кларетта перевернулась на живот и положила голову на руки. Значит, Кларисса неравнодушна к лорду Мейну, как она и надеялась. И, следовательно, она потеряна для Джейми.
Бедный пытается найти забвение в выпивке, полагая, будто между ним и возлюбленной стоит Кларетта, хотя на самом деле все исходит от Клариссы. Просто ее любовь — или по крайней мере внимание — направлена на другого.
— Если бы Кларисса была здорова! — Кларетта зажала руками рот, испугавшись, что ее услышат.
Если бы Кларисса была здорова, то объяснила бы Джейми свое отношение к лорду Мейну и сняла бы с сестры обвинения.
Кларетта села и одернула пеньюар, который обмотался вокруг нее, как саван, пока она вертелась и крутилась в постели. В голову снова пришла идея.
Ужасно, что кто-то ее ненавидит. Враждебность Джейми невыносима. Она не сможет заснуть, пока не убедится, что он хоть немного смягчился. Возможно, если объяснить ему, что именно Кларисса поощряла лорда Мейна, он обвинит во всем сестру.
Кларетта откинула одеяло и нащупала ногами тапочки. Часы пробили два раза. Смех и голоса мужчин в бильярдной затихли час назад. Сейчас все, наверное, уже спят. Можно ли найти лучшее время для откровенной беседы с кузеном?
