отодвинул пустую посуду, поставил на освободившееся место коньяк с лимоном, достал из пачки сигарету, закурил и, подвинув пепельницу, откинулся на спинку стула.
Под первую сигарету неторопливо выпил рюмочку, закусил лимончиком и, блаженно щурясь от охватившей тело приятной неги, потянулся за второй сигаретой. Но был выдернут из блаженного забытья оглушительным ударом распахнувшейся двери.
Возмутительницей спокойствия стала ураганом ворвавшаяся в ресторан блондинка, в вызывающе коротко розовом платье, розовых пляжных сандалиях на босу ногу и с перекинутой через плечо розовой же пляжной сумкой.
Приветливо махнув рукой Артему, девица решительно направилась в его сторону.
— Че так тухло сидим, чувачок? — вместо приветствия выдала девица и нагло плюхнулась на стул напротив.
— Ты кто? — спросил Артем, разглядывая симпатичную мордашку незнакомки.
— Хрен в пальто, — ответила девушка и, брезгливо скривив пухлые губки, отодвинула на дальний край стола пустые чашку с тарелкой. — Как ты можешь жрать на этой помойке? Фу, как здесь противно.
— Да кто ты такая?
— С ног сбилась тебя разыскивая, всю гостиницу на уши поставила, — вместо ответа продолжила возмущаться блондинка. — Даже в голову прийти не могло, что на такой гадюшник позаришься.
— Послушай, это не смешная шутка, и она мне не нравится.
— Темчик, не бузи, я тя умоляю, — фыркнула девица. — Ну-ка, че ты тут без меня пьянствуешь? — Бесцеремонно цапнула артемову рюмку и понюхала содержимое. — Ага, коньячком балуемся. Молодец, одобряю. Ну, я как знала, — продолжая верещать, неугомонная девица вытащила из сумки бутылку коньяка и выставила перед Артемом. — Конечно, хотела распить в более приличном месте. Но раз уж тебе по душе эта тошниловка, кто я такая, чтобы перечить драгоценному Темчику.
— Действительно, кто ты такая?
— Ха-ха, смешно, — фыркнула девица. — Вообще-то по-хорошему за такие выкрутасы следовало бы на тебя обидеться. Свалил по-тихому из номера коньяк пить и не сказал куда. Хоть бы записку написал, чудик. А то сбежал и привет — ищи где хочешь. А я, между прочим, тоже коньячку хочу.
— Блин, да кто ты такая-то?
— Ладно, не бзди, Темка. Я девушка отходчивая, считай прощаю. Ну, давай что ли, дернем по маленькой.
Девица решительно вытряхнула салфетки из пластиковой вазочки, одним ловким движением смахнула с бутылки крышку, вылила две трети содержимого в импровизированный пластиковый кубок, а остатки коньяка слила в рюмку Артема.
— За то, чтоб ты больше не терялся! — провозгласила наглая девица тост, чокнулась с рюмкой Артема и одним залпом осушила трехсотграммовый кубок. Вытащила из сумки большую плитку шоколада, мигом распечатала, в два гигантских укуса целиком запихала в рот и стала жевать, жмурясь от удовольствия.
Если б Артем не видел этого собственными глазами, никогда не поверил бы, что такая масса шоколада может одновременно поместиться в одном симпатичном маленьком девичьем ротике. Однако ж поместилась, и еще как!
— Ты кто? — воспользовавшись возникшей паузой, по новой стал допытываться Артем. — Разве мы знакомы?
— Ну фрафзуфмефетфя, — дожевывая остатки шоколада, энергично закивала девушка. — Отлично! Просто супер! — прокомментировала ощущения от выпитого и съеденного и, без паузы, добавила: — Забыл что ли, меня Вика зовут. А ты — Артем. Ну, ты ж тормоз! Мы ж сто лет знакомы.
— Да как так-то? — Артем залпом выпил рюмку, заживал лимоном и добавил: — Вот хоть режь, клянусь, впервые тебя вижу.
— Да ты не тормоз, ты склеротик, — фыркнула девица. Тут же по-хозяйски вытащила из лежащей на столе пачки сигарету, сунула в уголок напомаженных губ, закурила, и так затянула, что сигарета затрещала, как сырое полено в печке, и мгновенно уменьшилась на добрую треть.
— Фига се, — невольно вырвалось у Артема, когда девица выпустила из ноздрей струи сизого дыма. — Если б мы были знакомы, поверь, я б запомнил.
— Слушай, у меня ж подарок. Совсем из головы вылетело, — девушка прибила в пепельнице до фильтра искуренную в три тяги сигаретку и полезла в сумку. — На-ка, держи, — достало какой-то продолговатый предмет, в бумажном пакете, и протянула Артему.
— Да не боись, не укусит, — подзадорила замершего в нерешительности сотрапезника.
— Ничего я не боюсь, — проворчал Артем. — Просто, не принимаю подарков от незнакомых дам. Принципиально.
— Даже если возвращают его же вещи? — парировала девица, распаляя любопытство. — Черт с тобой, можешь не принимать, но хоть посмотри. Или боишься?
Загнанному в угол Артему ничего не оставалось, как принять сверток. Под его тяжестью руку тут же потянуло вниз. Подарок весил килограмма три, не меньше. Артем в который раз с уважением посмотрел на хрупкую с виду девушку, только что запросто державшую такую тягу на вытянутой руке.
Справедливо рассудив, что от пьющей, как лошадь, и курящей, как каторжанин, взбалмошной девицы ожидать можно любого подвоха от шутихи до петарды, Артем осторожно развернул пакет над столом и вытряхнул содержимое прямо на скатерть. Каково же было его изумление, когда из бумаги вывалилась пара верных грунов[1].
[1] Грун — гномий нож-тесак с широким клинком. Длинна клинка 43 сантиметра, ширина 11 сантиметров.
Глава 42
Скандал на пустом месте
Хотя полуметровые тесаки были в ножнах, на стол они вывалились с оглушительным грохотом. На шум в зал тут же примчалась старая знакомая Артема.
— Безобразие! Только ремонт закончили, и опять что-то сломали! — раздался возмущенный вопль официантки с порога кухни.
Увидев огромный грун в руках Артема, и с какой любовью, словно девушку, поглаживает широкое лезвие странный парень, дородная дама схватилась за сердце и заверещала дурным голосом:
— Караул! Убивают!
На ее крик в зал вбежали еще две тетки, сходной с официанткой комплекции в белых поварских халатах и колпаках с большим половником и сковородой в руках. Но завидев тесак в руках Артема, обе лихие спасительницы пошвыряли на пол нехитрое вооружение и присоединились к истошному визгу первой дамы.
На троекратно усиленный женский ор из холла прибежал двухметровый охранник кавказкой наружности в камуфляже.
— Маргэйрита, чито у тэбе зидэсь? — коверкая русские слова, пробасил абрек.
— Рафик, миленький, посмотри какой у него ножик! — трясущейся рукой официантка указала на нож Артема.
— Тэрорыст, — вынес вердикт Рафик. — Нэ волнувайтэся, жэйнщины, сэйчэс Рафик эго обэзврэживать будэт.
Охранник решительно цапнул первый, подвернувшийся под руку, стул и с ним наперевес двинул разбираться с
