телу и, убедившись, что проснулся не огром, а человеком, растерянно огляделся.
Он лежал на большой кровати в каком-то съемном номере. Глаз зацепился за наручные часы на прикроватной тумбочке. Глянул время — без десяти десять — и стал заводить, продолжая осматривать помещение.
Справа почти всю стену занимал большой шкаф. Левая стена являла собой гигантское окно, с раздвижной створкой балконной двери. Оттуда открывался дивный вид на залитый солнечным светом сосновый бор. По уровню балкона относительно деревьев, Артем вычислил, что номер на третьем этаже. Напротив кровати вдоль пустой стены выстроились: маленький облезлый холодильник, дешевый старый стол на железных ножках и пара табуреток, ему под стать. На столе громоздился древний пузатый телевизор с обмотанным скотчем пультом и видавший виды железный электрочайник с парой граненых стаканов. В углу справа зиял распахнутый дверной проем, с видом на крошечную прихожую.
Судя по неказистой мебели и облезлым обоям, номер относился к разряду дешевых пристанищ на одну ночь. В Светлом Тегвааре (Темный отпадал из-за заливающего комнату солнечного света) такие низкопробные клоповники имелись лишь в эконом-мотелях Туманной улицы. Пока у Артема не появилась съемная квартира, ему приходилось коротать в таких обшарпанных номерах немало ночей. И он знал точно — рядом с Туманной нет соснового бора. В Тегвааре вообще было мало деревьев, и они росли исключительно в скверах и парках.
Терзаемый нехорошими предчувствиями, Артем защелкнул на руке браслет часов и встал с кровати.
Первым делом он заглянув в шкаф и обнаружил среди нагромождения пустых полок тонкую стопку одежды, из запаянных в слюду майки и шортов. Во втором отделении под вереницей пустых плечиков на дне шкафа нашел коробку с новыми кроссовками и толстый серый конверт, с толстой пачкой денег. Привыкший к слитням Артем не сразу признал странные голубоватые купюры тысячного достоинства. Лишь прочтя под цифрой «рублей», со слезами умиления вспомнил-таки валюту исторической родины.
— Значит, уже не Тегваар, — констатировал Артем и от души выматерился.
— Вот дерьмо! — продолжил чуть остыв. — Как же задолбали эти маги! Опять в какую-то задницу без спроса запсили.
Быстро пересчитал купюры.
— Сто тысяч рублей — щедро, блин, — скривился в усмешке. — И кому обязан подношением? Эй, ау! Благодетелям и меценатом выйти из сумрака! Че, нихт ферштейн? Ну понятно, снова используют в темную, как слепого кутенка. Блин, как же вы меня задолбали!
Артем бросил конверт с деньгами на кровать и направился инспектировать замеченные в коридоре туалет с ванной.
Последняя приятно удивила чистотой и наличием достойного набора предметов гигиены. От щедрот местного сервиса Артему перепало: большое махровое полотенце, кусок мыла, зубная щетка с разовым тюбиком пасты и одноразовый бритвенный станок. Все было запечатано в фирменную упаковку заведения, прочтя надпись которой, Артем узнал название гостиницы — пансионат «Радуга».
Через двадцать минут чисто вымытый, свежевыбритый, причесанный и одетый в новую одежду, с набитыми деньгами карманами, он вышел из номера. Запер дверь на ключ и двинулся по длинному коридору, в поисках лестницы или лифта.
И то, и другое обнаружилось в самом конце. Коридор вильнул вправо и вывел Артема на лифтовую площадку. В стене, напротив дверей лифта, имелся выход на лестницу. На торцевой стене, подтверждая догадку Артема, красовалась огромная тройка.
Артем не стал связываться с лифтом, а быстренько сбежал по лестнице на первый. Пройдя нижнюю копию лифтовой площадки, вышел в просторный холл-вестибюль, с характерным набором громоздких диванов и кресел.
Линолеум вестибюля, когда-то травянисто-зеленый, за годы эксплуатации выцвел до салатового, а местами стерся до желтого. Высокие стены, некогда окрашенные в ярко-розовый цвет, из-за многолетних наслоений пыли и грязи превратились в серо-розовые. Дневного света, едва пробившегося сквозь грязные стекла узких, как бойницы, окон и стеклянную дверь главного входа, для холла было недостаточно.
С облезлого, давно не беленого потолка свешивалось десяток стеклянных шаров-плафонов, но ни один не горел, несмотря на царящий в вестибюле полумрак. Кроме плафонов под потолком еще вяло вращалось три больших вентилятора. Из-за низких оборотов их наличие было практически незаметно. И в мрачном зале было жарко, как в бане.
Небольшая конторка с дежурным администратором, обнаружилась в углу вестибюля, рядом с входной дверью. За стеклом конторки нес вахту сухопарый пенсионер лет семидесяти, в очках, с ухоженной окладистой бородкой. Невзирая на царившую здесь жару, старик был одет не по-летнему тепло — в теплый шерстяной костюм, при галстуке. Он так увлеченно читал «Спорт-экспресс», что не заметил подошедшего к конторке постояльца. Привлекая внимание, Артему пришлось громко кашлянуть в кулак.
— Чего надо? — визгливым старческим тенорком проскрипел дед, неохотно отрываясь от газеты.
— Ключ сдать хочу, — дружелюбно улыбнувшись, озвучил Артем заранее придуманную фразу.
— Съезжаешь, — то ли спросил, то ли констатировал старик и, подозрительно оглядев постояльца в шортах и майке с ног до головы, добавил: — А вещи где?
— Да я, вот, как-то налегке вышел, — пожал плечами Артем.
— Эх, молодежь, — покачал головой дед и, решительно отодвинув в сторону газету, строго спросил: — Какой номер?
— А… гм… — замялся Артем, кляня себя за рассеянность — ведь запирая дверь, видел ромбик с номером, и даже машинально прочитал, но не запомнил. В голове осталось лишь, что число трехзначное и начинается с тройки.
— Во дает, проживает в номере и не знает в каком, — всплеснул руками старик. — Кому рассказать — не поверят.
— Триста… триста… — забубнил Артем, делая вид, что отчаянно пытается вспомнить. — Триста… Короче, вот. — Вместо ответа выложил перед дедом ключ.
— Чего вот? Читай. На ключе специально для таких балбесов, как ты, номер выбит, — проскрипел ехидно ухмыльнувшийся дедок.
— Че ж ты, старый, голову морочил! Сразу не мог сказать⁈ — вспылил Артем. — Видишь же, запарил слегонца человек.
— Ну-ка цыц, ишь раздухарился, — пригрозил пальцем дед. — Будешь скандалить, Рафика позову, он живо порядку обучит… Ну? Прочитал? Говори номер.
Поднеся ключ к глазам, Артем с трудом разглядел крошечные циферки, вбитые в рамочке по центру, как проба на драгметалле.
— Триста двадцать четвертый.
— Так, триста двадцать четвертый, это у нас третий этаж — желтая тетрадка, — старик, не вставая со стула, нагнулся, достал с нижней полки конторки большую желтую тетрадь и распахнул на закладке. — Поглядим-поглядим, где тут у нас триста двадцать четвертый…
Скользнув взглядом по наполовину исписанной странице, с последними записями, дед собрался перелистнуть на предыдущую. Уже подцепил пальцем страницу, но
