вдруг, заметив что-то на последней, замер, оставив, как есть.
— Триста двадцать четвертый говоришь? — спросил он, вперив в Артема строгий взгляд. И не дожидаясь предсказуемого ответа, потребовал: — Ну-ка представься.
— Сироткин Артем Юрьевич.
— Все верно, — растерянно кивнул дед. — Чего ж на пустом месте переполох устроил? Заняться нечем? Дурью, парень, от безделья маешься!
— В смысле? — растерянно захлопал глазами Артем, демонстрируя искренне недоумение.
Обиженный дед не поверил, но снизошел до разъяснения.
— Вот видишь, — ткнул пальцем в предпоследнюю учетную запись, — здесь черным по белому написано: триста двадцать четвертый сдан Сироткину Артему Юрьевичу четырнадцатого июля в двадцать три семнадцать. Срок аренды три дня.
— И чего это значит? — оторопело спросил Артем.
— Чего, последние мозги вынюхал! — вспылил старик.
— Э, папаша, я вообще-то не наркоман.
— Ну-ну, — хмыкнул дед и потянулся за газетой, давая понять, что разговор закончен.
— Да что не так-то! — возмутился Артем.
— Сегодня пятнадцатое! — отшвырнув газету, вскочил со стула старик. — Одиннадцатый час. Ты в номере меньше суток. А снял его на три дня. Так, чего же ключ сдавать приперся⁈
— А я не сдавать, — нашелся Артем. — Просто, внизу у вас оставить хотел, чтобы не потерять.
— Чего же сразу так не сказал, — поворчал дед, снова садясь на стул. Забрал ключ и повесил на щиток за конторкой. — А то сдать, сдать… Совсем голову старику заморочил. Тетрадь доставать заставил. Яснее надо выражаться.
Захлопнув желтую тетрадь, вернул ее на нижнюю полку конторки. Развернул газету и погрузился в чтение.
— Уважаемый, — напомнил о себе неуемный постоялец. — Не подскажите, когда я ночью номер оформлял, я был один?
— Не знаю я. Петрович дежурил, его смена была. Я с утра заступил, — не отрываясь от газеты, пробурчал старик.
— А до города отсюда далеко? — снова спросил Артем.
— Я не справочное бюро, — огрызнулся дед и демонстративно отгородился от надоеды газетой.
Отходя от конторки, Артем услышал раздавшееся вслед брюзжащее ворчание:
— Пить надо меньше, тогда и вопросы дурацкие не придется незнакомым людям задавать.
Глава 41
Подруга с тегваарским приветом
Отвыкший от столь откровенного хамства Артем едва сдержал острое желание вернуться и в щепки разнести хлипкую конторку вместе с букой-администратором. Дабы не искушать судьбу, быстрее отошел от нарывавшегося на скандал деда и, осмотревшись, направился к двери со скромной табличкой: «Ресторан».
Заведение оказалось под стать вестибюлю, громоздким и неуютным.
Переступив порог, Артем скривился от резкого запаха краски. Здесь что-то недавно покрасили, и ядовитый запах начисто перекрывал доносящийся с кухни запах еды.
От открывшегося мрачного зала, с тяжелыми массивными столами и стульями, едва освещенного дневным светом из маленьких окошек, захотелось тут же развернуться и бежать без оглядки. В Тегвааре даже самые распоследние рыгаловки выглядели сто крат краше этого, так называемого, ресторана.
Почерневшие от времени столы и стулья змеились трещинами, многие сверкали вставками свежевыструганных ножек. Скатерти на столах некогда белоснежные, после бесконечной череды стирок, безвозвратно пожелтели и обзавелись россыпями жировых, не отмывающихся пятен.
Но требовательное урчание в животе заглушило доводы разума. Наплевав на дискомфорт, Артем решился дать ресторану шанс реабилитироваться и порадовать голодного гостя искусством местных поваров.
Выбрав стол с наименьшим количеством пятен на скатерти, Артем осторожно опустился на скрипучий стул и, в ожидании меню, стал катать по столешнице одинокую вазочку с салфетками.
Ждать пришлось непривычно долго, целых десять минут.
Появившаяся, наконец, пышнотелая дама в мятой униформе официантки плюхнула на стол увесистый том меню и, ни слова не говоря, тут же направилась восвояси. Вернее попыталась направиться, но была прихвачена за руку Артемом.
— Те че надо⁈ — взвизгнула женщина. — Пусти!
— Почему так долго? — едва сдерживая рвущиеся на волю бешенство, спросил Артем.
— Скажи спасибо, что вообще подошла. Вовремя надо приходить! — рявкнула в ответ официантка.
— Как это — вовремя? — опешил Артем, отпуская руку.
— На каждой путевке в пансионат четко прописано, что завтрак у нас с восьми до десяти часов, обед — с двенадцати до четырнадцати и ужин — с семнадцати до девятнадцати, — объяснила официантка. Широко зевнула, окатила клиента хмурым взором и добавила: — Все отдыхающие знают это и приходят вовремя.
— А я не по путевке, — улыбнулся Артем.
— Оно и видно, — скривилась в ответ пышка. — Ну ладно, хорош лясы точить. Диктуй заказ, и я пошла.
— Предлагаете за пару секунд прочесть весь этот талмуд? — усмехнулся Артем, взвешивая в руке кирпич меню
— Так! Я не поняла! Ты че вообще сюда приперся? — подбоченилась официантка. — Выбирай, давай, как все выбирают. А будешь выступать, сейчас Рафика позову. Он тебе…
— Я уже наслышан о возможностях страшного Рафика, — перебил Артем. — Считай, напуган до икоты, трясусь и плачу… И давай попробуем договориться без чтения толстой книжки. Мне нужно-то всего ничего. Большую чашечку крепкого черного кофе. Пару бутеров с колбасой или сыром, без разницы, главное, чтоб из нормальных, свежих продуктов. Ну и, пожалуй, еще сто грамм коньячку, тоже, разумеется, хорошего.
— Ишь, губу раскатал, — ухмыльнулась официантка, — хорошее денег хороших стоит.
Артем вытащил из кармана тысячерублевую купюру и, бросив на стол, пояснил:
— Принеси, что я заказал, и сдачу можешь оставить себе.
Официантка проворно цапнула бумажку и уже другим, заискивающим голоском заверила:
— Не извольте беспокоиться, сейчас все будет.
— Я не договорил, — удержал за руку дернувшуюся исполнять заказ женщину Артем. — Еще купи пару пачек хороших сигарет, зажигалку и принеси пепельницу, — предупреждая возмущенный писк, сунул в руку вторую тысячную купюру. — Курить-то у вас здесь, надеюсь, можно?
— Вам можно, — закивала официантка. — Я потом сама тут все проверю… Еще что-нибудь желаете?
— Нет, пока все, можешь идти, — Артем отпустил руку. — И меню это ужасное со стола забери.
Через пять минут на столе перед Артемом дымилась большая чашка свежесваренного кофе, рядом стояла тарелка с бутербродами. А чуть поодаль своей очереди дожидались пузатая рюмка ароматного конька и блюдце с кругляшами тонко нарезанного лимона — подарком умасленной щедрыми чаевыми официантки. Ну и, разумеется, еще на столе в стороне от еды лежали сигареты, зажигалка и пепельница.
Проголодавшийся Артем быстро расправился с бутербродами и выпил кофе. Насытившись,
