беззащитные голые ноги. Тело парализует панический ужас. Он уже не чувствует исходящий от земли холод и не может шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Спасение пришло из глубин подсознания. Какой-то не поддавшийся панике очажок здравомыслия нашел панацею и, как спасательный круг утопающему, бросил оцепеневшему мозгу подсказку, что туман и змеиное шипенье — все лишь страшный сон. Да, очень реалистичный, но лишь кошмар.
Ухватившись за спасительную мысль, как утопающий за соломинку, Артем захотел скорее проснуться. Но не смог. Скованные ужасом руки-ноги не желали реагировать на команды мозга. Вместе с приближающимся шипением нарастала паника. Он затрясся, как эпилептик в припадке, и, почувствовав прикосновение к ноге первого самого шустрого гада, до крови прикусил язык.
Несмотря на острую боль во рту окружающий туман остался неизменным. Безотказный раньше метод дал сбой, не удалось сбежать от кошмара в спасительное пробуждение. Боль частично вернула контроль над телом, он перестал дрожать.
Опасаясь плевком спровоцировать притаившуюся в ногах змею, Артем судорожно сглотнул набежавшую в рот кровь. От ужаса, несмотря на холод, тело покрылось потом. Концентрация страха достигла критической отметки.
Когда змея обвилась вокруг отбивающей неуемную чечетку ноги и поползла вверх, ужас зашкалило. Под напором инстинкта самосохранения детская фобия лопнула, как котел от чрезмерного давления пара.
Артема бросило из одной крайности в другую. Страх перед змеями обернулся направленной против гадов ненавистью и отчаянной агрессией. Ожившие руки сорвали с ноги ползучую тварь, перекрутили, словно при отжиме белья и, сломав хребет, швырнули обвисшую мертвым шлангом змею прочь.
Расплата за вспышку безрассудного гнева наступила тут же. Неуклюже схваченная поперек туловища змея перед смертью успела покрыть обе руки обидчика множеством стремительных укусов. Поднеся зудящие руки к глазам, Артем увидел двойные следы змеиных зубов. Крошечные ранки на глазах распухали и наливались зловещим багрянцем.
Поначалу просто зудящие, как от комариных укусов, ранки стало накачивать расплавленным свинцом. По мере распространения яда, жгучая боль за считанные секунды растекалась по рукам, и вгрызлась в грудь.
У обезумевшего от боли Артема подкосились ноги. Он упал на змей, придавив сразу нескольких гадов, и в корчах стал кататься по утрамбованной земле, распугивая остальных подползающих рептилий. Из глаз, носа и ушей ручьями потекла кровь. Из горла кровь хлынула буквально фонтаном.
Артем больше ничего не видел и не слышал. Подсвечивающий туман свет померк. Змеиное шипенье вокруг как отрезало. Но разбегающийся по телу яд, огнем сжигающий нутро, ощущал до самого конца. Он умирал в страшных судорогах, захлебываясь собственной кровью, и с радостью принял смерть, как избавление от боли.
А через мгновенье перед глазами снова вспыхнул яркий свет.
Артем снова живой и здоровый в одних трусах стоял в плотном белом мареве босыми ногами на холодном земляном полу, и слышал медленно надвигающееся со всех сторон змеиное шипенье. О пережитом только что смертельном приключении напоминали лишь зудящие подсыхающие болячки на руках.
Казалось бы, после пережитой смерти от ядовитых укусов, оказавшихся куда болезненней, чем представлял, Артем должен был сразу рухнуть в обморок при приближении очередной партии невидимых змеи. Но вышло наоборот. Услышав нарастающее шипение, Артем не запаниковал, как в первый раз. От панического ужаса перед ползучими гадами не осталось и следа. Стоило однажды взглянуть страху в глаза и на собственной шкуре испытать последствия змеиного укуса, и парализующая рассудок фобия приказала долго жить.
Заработавший мозг тут же подсказал простой и логичный выход из сложившейся тупиковой ситуации — прежде чем вступать в игру, нужно узнать правила.
— Что я должен сделать? — спросил Артем у окружающего тумана.
И тут же получил ответ в виде прозвучавшего над ухом шепота:
— Убить свой страх и остаться невредимым.
Артем мгновенно развернулся на голос, но рядом никого не оказалось.
— Я правильно понял, нужно убить одну змею? — уточнил Артем.
В этот раз ответом была лишь напряженная тишина и близкое змеиное шипение.
— Молчанье — знак согласия, — подытожил он так толком и не состоявшуюся беседу с незнакомцем.
После недолгих раздумий решил добиться требуемого малой кровью — дождаться змей и, сработав на опережение, свернуть самой шустрой башку.
Как в первый раз, самая проворная змеюка обвилась вокруг ноги и начала плавный подъем.
Волевым усилием уняв дрожь, Артем затаился и приготовился цапнуть змею, как только поднимется на удобную для перехвата высоту. Он нацелился ухватить ядовитую гадину сзади за края челюстей, чтоб сперва надежно зафиксировать опасные зубы, и уже потом второй рукой аккуратно сломить хребет.
Увы, змея не пожелала играть по его правилам. И, не поднявшись даже до колена, впилась в голень зубами.
Взвывший от досады Артем тут же сорвал с ноги коварное пресмыкающееся, сломал хребет и отшвырнул. И почти сразу же с протяжным стоном сам рухнул на землю. Снова пришлось переживать мучительную агонию в луже крови и избавительную смерть…
Вторично воскреснув в белом тумане, Артем не стал дожидаться приближения змей, а решительно зашагал навстречу самому громкому шипению. В душе не осталось и капли страха перед ползучими тварями, одно лишь раздражение на шипящего червяка-переростка, от поганых клыков которого нестерпимо зудят и чешутся обе руки и правая голень.
Раздражение было столь велико, что не сразу даже сообразил, об абсурдности атаки невидимых в тумане ядовитых гадов голыми руками и ногами.
— Прутик бы какой завалящий, — без особой надежды попросил у тумана Артем, остановившись в считанных метрах от грозно шипящей линии медленно наползающих змей.
И вздрогнул от неожиданности, когда невидимые холодные руки вложили в правую ладонь длинный ивовый прут.
— Благодарю, — опомнившись, бросил вслед сгинувшему помощнику Артем и, со свистом крутанув прутом, довольно добавил: — Другое дело!
Одним прыжком одолев оставшееся до змей расстояние, вслепую рубанул прутом по источнику шипенья. Свист прута прервался сочным шлепком попадания. Бешеное змеиное шипенье под ногами тут же как отрезало.
Рубанув прутом еще пару раз, для верности, Артем присел на корточки, пошарил ладонью по полу и наткнулся на бьющееся в агонии гибкое тело. Подняв к глазам, убедился, что змея мертва, и отчитался невидимому наблюдателю:
— Вот. Я убил свой страх. И остался невредим. Что дальше?
Отклика не последовало. Стоять на месте и дожидаться дальнейших ЦУ Артему не позволило яростное шипение родичей убитого гада.
Он оказался в окружении десятка, а быть может и десятков, сползающихся со всех сторон мстителей. И ничуть не испугался, а, наоборот, обрадовался возможности продолжить истребление змеиного племени. От приближения неизбежной схватки даже появилось какое-то подобие азарта, как у рыбака, заманивающего в сеть
