полгода — чтобы Дарья смогла отходить положенный траур по почившему мужу и вступление в новый брак, да еще столь скорое, не оказалось омрачено тенью прошлого. В качестве своего приданого в договоре Дарья упомянуло все имущество, что ей достанется в ходе будущего раздела богатств Юрия Семеновича. Поэтому теперь Зубовы оказывались косвенно заинтересованы, чтобы этот раздел прошел в пользу будущей невестки.
Ночь перед своим отъездом Антон вновь провел с Дарьей, что дико не нравилось его родителям. Точнее — маме, так как Владимир Михайлович по мнению Софьи уже «смирился». Сама женщина на Дарью смотрела волком. Нет, если бы ее сын долго ухаживал за овдовевшей девушкой, а та не пустила его в первый же день к себе под юбку — тогда бы Софья не имела ничего против. Было бы понятно, что у Антона любовь и стоит его поддержать в этом деле. К тому же и партия выгодная — с существенным приданым, ровня опять же. Но не случилось. Дарья показала себя в высшей степени меркантильной и падкой на мужской уд девицей. Если раньше на ее похождения Софья Александровна смотрела сквозь пальцы, и даже жалела бедняжку, которой муж не способен уделить должного внимания, то теперь все резко переменилось.
— Если в отсутствии Антона ты и дальше будешь принимать разных мужей — ославлю на всю губернию, — с милой улыбкой заявила она Дарье, когда они обе махали платочками молодому лейтенанту вслед. — И о браке с моим сыном можешь забыть.
— Я умею быть верной женой, — с такой же ответной улыбкой ответила Дарья.
Поджав недовольно губы, Софья Александровна отправилась к бричке. Их прощание с Антоном проходило на почтовой станции, где он сел на дилижанс. Дальше на перекладных доберется до Севастополя, где и вернется служить на свой корабль.
Проводив будущую свекровь со свекром чуть насмешливым взглядом, Дарья сама уселась в нанятую пролетку. В последние дни чувствовала она себя неважно. Внезапная задумка с женитьбой на Антоне Зубове сильно сказалась на ее эмоциональном состоянии. Девушка ловила не раз себя на том, что ей иногда хочется нагрубить Софье Александровне, а в иной час — просто расплакаться от тех бед, что на нее свалились. Вот она и договорилась с местным доктором о посещении. Может, выпишет ей капли какие-нибудь для душевного покоя. Еще и снова корсет в области груди жать стал. А ведь она его сама шнуровала! Он был из удобных — с завязками спереди под грудью, не нужно никого просить, чтобы помогли одеть. «Походный» так сказать вариант.
Врач прибыл в съемную комнату девушки ближе к четырем часам.
— Ну-с, Дарья Мстиславовна, на что жалуетесь? — расположившись, первым делом спросил он.
Воробьева все рассказала без утайки. И про переменчивое настроение, и слабость общую, да боли в груди. Внимательно ее выслушав, доктор задал ей неожиданный вопрос.
— Прошу прощения, а когда у вас последний раз были красные дни? Ваши симптомы очень напоминают то, что им предшествует.
— Не держите меня за дуру, — фыркнула Дарья. — Не один раз они ко мне приходили, уж я-то знаю, что ощущаю перед этим.
— И все же, — настаивал врач.
Вот тут Дарья и задумалась. А потом побледнела. Ведь выходило так, что время-то уже вышло. Никогда ранее задержек не было, прямо с тринадцати лет, как они начались. Доктор все понял по ее лицу.
— Тогда мне, полагаю, можно вас поздравить?
— Но как же… — растерялась девушка.
Да, она думала о том, что может забеременеть от Антона. Даже втайне надеялась на это. Но новость все равно ее выбила из душевного равновесия. Тут вспомнилась ее связь с молодым Винокуровым. А если ребенок от него?
— Такие симптомы… — медленно начала девушка, подбирая слова. — Как быстро они появляются после… кхм… этого дела?
— Обычно не раньше, чем на третий день. Да-с. И то, судя по тому, насколько они вас начали донимать, то вы уже не менее недели, а то и двух не в одиночестве ходите. Скорее — больше.
«Ребенок точно не от Антона», — тут же поняла Воробьева.
И за дитя от покойного мужа его не выдать. Просто в силу того, что последний месяц перед своей смертью он лежал практически пластом, и ни на какие подвиги или выполнение супружеского долга был неспособен. Оставался один вариант — Роман Винокуров. Но у нее уже все обговорено с Зубовыми. Вмешивать в это дело кузена своего будущего мужа — плохая затея. Выдать ребенка за зачатого до становления вдовой тоже не выйдет. Если она так скажет, то сможет претендовать на все наследство от покойного мужа. Что очень не понравится Виктору Семеновичу — он-то наверняка в уме уже успел наложить на земли старшего брата и его имущество свою руку. Носом землю будет рыть, чтобы доказать — ребенок зачат на стороне. Выход лишь один — объявить о том, что дитя зачато позже, от Антона. Главное — чтобы никто точный срок не узнал. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове девушки, и она тут же выпалила:
— Андрей Александрович, очень прошу — никому не рассказывайте об этом!
— Прошу меня не оскорблять, — нахмурился врач. — Врачебную тайну никто не отменял. Если больше жалоб у вас нет, то я пойду.
Проводив доктора, Дарья опустошенно села на кровать, непроизвольно прикрыв живот руками. Она станет мамой. Получит то, что давно хотела. И надо о том обязательно Зубовым сказать, а главное — Софье Александровне. Но не сейчас, а позже. Выждать надо, чтобы ни у кого сомнений не возникло, от кого она могла понести.
Глава 20
8 ноября 1859 года
Царицын
Перед тем, как отправиться к близняшкам, я уточнил у домовника — не приносили ли для меня каких-то документов. На что тот ответил отрицательно. Вот это странно. Вроде вчера с Екатериной Савельевной обо всем договорились, а никаких бумаг нет. Почти полдня прошло, через час примерно нам уже выдвигаться. Передумала, что ли?
Впрочем, сейчас мне было не до Совиной. Жалко, если она все же поменяла свое решение, но с другой стороны — зато я буду свободен от данного слова. И неизвестно еще, что там в ее бумагах будет. Может, ее данные устарели сильнее, чем я предполагаю.
Пока ехали до дома Скородубовых, я порадовался, что при ремонте
