поставили дышло для двух лошадей в упряжи. Иначе бы карету вместе с телегой-прицепом одна лошадь не потянула.
Девушки ждали только меня. Быстро попрощались с няней, оставили письмо для своего отца, и с радостными и предвкушающими лицами прыгнули внутрь кареты. Для них поездка в столицу — одно большое приключение. В отличие от меня, и даже прошлого Романа, они никуда дальше своей губернии не выбирались ни разу.
— Сколько народа едет, — прошептала Настя, когда мы добрались до почтовой станции.
Само здание было небольшим и имело обширное подворье — для стоянки дилижансов. Отдельно располагалось длинное здание конюшни. И сейчас все пространство подворья было заполнено людьми. Никогда раньше здесь я такого столпотворения не видел, хотя на почту приходил не раз. Человек сто — сто пятьдесят тут точно наберется, и это только те, кого я вижу. Примерно столько же вчера на приеме у Михайлова было, вот только там все чинно двигались, и гости прибывали постепенно, потому мы как-то и не обратили внимания на количество людей. Здесь же все суетились, всхрапывали кони, бегали мальчишки-разносчики, курили в стороне возницы, судача между собой… Ну и нужно понимать — одно дело, если бы эта толпа просто так собралась, на событие какое, и совсем иное — когда столько народа в путь отправляется. Ощущения абсолютно разные, что и произвело на мою невесту впечатление.
Приказав Тихону пока приткнуться куда-нибудь, сам я пошел искать адмирала. Надо подорожные забрать, да узнать порядок выдвижения. И самым логичным было его искать в здании станции.
Там народа тоже хватало, вот только Николая Карловича не было. Но оказалось, что это и неважно. Начальником нашей колонны был назначен некто Артюхов Георгий Витальевич. Он входил в свиту Краббе и отвечал как раз при нем за формирование маршрута, выправки документов и обеспечение всем необходимым в пути. Как я понял, если бы мы двинулись водным путем, то и тогда мне пришлось бы к нему обращаться, чтобы разместить свою карету на судне.
Георгий Витальевич был мужчиной около сорока лет в чине капитана второго ранга. Для начала он подробно опросил меня насчет кареты — ее технические характеристики: сколько лошадей впряжено, насколько они выносливы, есть ли проблемы у транспорта, которые могут вызвать его поломку. Далее записал имя моего кучера, приказав отправить его к некоему Ивану Куренкову — старшему среди возниц. Ну и лишь затем передал мне подорожные на меня и на сестер Скородубовых.
— К ночи до Калача доехать не успеем, — напутствовал он меня на прощание, — для того надо было с утра выдвигаться, потому ночевать будем в землях господина Митрохина. У Павла Сергеевича для того подготовлено подворье и постоялый двор. Слуги не войдут, да и вы будьте готовы, что отдельных комнат там не сыщешь. Однако все одно — не под открытым небом ночевать.
К карете возвращался я в задумчивости. Насколько я успел узнать, от Царицына до Калача не более восьмидесяти километров. Даже может поменьше будет. В будущем на машине — час езды, а сейчас — лишь за световой день добраться можно. Когда дорогу железную достроят, то время в пути изрядно сократится. Даже если нынешние паровозы хотя бы тридцать километров в час дают — уже путь всего до двух часов сокращается. А уж когда Миллер от Дубовки до Царицына ветку проведет, то вообще Калач войдет в зону доступа нашего уезда.
— Господин! — окликнул меня Тихон за пару метров до кареты, — тут мне говорят к какому-то Куренкову идти — место в караване получать.
— Все верно, — кивнул я ему. — Только не задерживайся и мне потом расскажешь, что тебе передадут.
— Да я скороходом! — махнул мне рукой парень и умчался за каким-то мужичком, который его поджидал.
А рядом с каретой кроме сестер уже стояли знакомые лица — Ульян Игоревич и Екатерина Савельевна. Совина спокойно вела беседу с близняшками, а вот старик маялся без дела. Но как только меня завидел, тут же в мою сторону зашагал.
— Я уж думал — опоздаешь, Роман, — улыбнулся он, крепко пожимая мне руку.
— Собирался долго.
— Да я уж вижу, — чуть насмешливо посмотрел он в сторону моих девушек, намекая — кто стал причиной моей задержки.
Уточнять, что сам лопух, я не стал.
— Вы в какой карете поедете?
— Да какая карета, бог с тобой, — отмахнулся Завадский. — Нам два дилижанса дали. Один пассажирский — на всю труппу, и второй грузовой — под инструменты и пожитки. Уж все поклали туда, теперь стоим, ждем отправления.
— Все на месте? Нормально собрались?
— Мы, почитай, уже час здесь. Насколько смогли — все проверили, — поделился старик.
— На постой как размещать в пути будут? За свои или… — решил я прояснить самый важный для себя пункт.
— Дорогу контр-адмирал оплатил. За его кошт едем. Только вот за тебя я не знаю, а нам уж выделили на содержание.
Мы еще немного поговорили, но потом подошла Екатерина Савельевна и разговор с Завадским увял. Успеем пообщаться.
— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — улыбнулась женщина. — Рада, что успела до вашего отъезда.
— И вам не хворать, Екатерина Савельевна, — хмыкнул я в ответ. — А я уж решил, что вы передумали.
— Нет, просто я не знала, согласитесь ли вы осуществить мою просьбу. Вот с утра сегодня и сидела — вспоминала все и обо всех. Это заняло какое-то время.
Тут она достала из своей сумочки конверт и тонкую папку, протянув мне.
— Буду ждать вашего возвращения, — сказала она, когда я принял документы.
Больше задерживаться Совина не стала, поспешив покинуть мое общество. На конверте был написан адрес и имя получателя, так что здесь не запутаюсь. Даже удивительно — почему она через почту не захотела передать? Или там что-то личное? Не зря же она вчера меня просила лично в руки ее бывшему покровителю послание отдать. А вот с папочкой уже в дороге ознакомлюсь. Пока же я все бумаги просто закинул на диван кареты, оставшись стоять на улице. Пусть и прохладно, но насидеться мы еще успеем.
* * *
Дом Аверьяновой
— Мария, как же ты так… спонтанно все решила! — всплеснула руками Ирина Сергеевна, давняя подруга Марии Парфеновны.
— Просто у меня будто открылись глаза, — спокойно ответила женщина, наблюдая,
