как слуги пакуют ее вещи. — Жизнь почти прошла. Большую ее часть я делала не то, что хотелось моей душе, а что требовали обстоятельства… долг… ответственность перед родом… И что у меня осталось в итоге? Я одна. Не живу, а доживаю. Нет уж! Хоть на старости я хочу расправить крылья и вдохнуть полной грудью! — гордо вскинула она подбородок, с легким покровительственным взглядом осматривая ошеломленное выражение лица Ирины.
— Но как же твои дети? — прошептала та.
— А что с ними не так? — вскинула бровь Аверьянова. — Оба служат в армии, и их все устраивает.
— А захотят остепениться? Вернуться в отчий дом?
— Так пускай приезжают, — пожала плечами Мария Парфеновна. — Дом я не продаю. Лишь в аренду сдам. Как вернутся — расторгнут контракт аренды, и старая перечница не будет им мешать.
— Не говори так про себя. Ну какая ты перечница? Да еще и старая?
— Уж мне-то можешь не льстить, Ирина, — насмешливо произнесла дама. — Будто я не знаю, как обо мне говорят за глаза собственные сыновья.
— А как же мы тогда? Это будет такая потеря для общества нашего города!
— И тут ты понимаешь, что не права. Для города никакой потери нет. Лишь тебя оставляю, — вздохнула Мария Парфеновна, — но не могу я сидеть на месте. Ты уж на меня зла не держи.
— Когда отправляешься-то? — спустя минуту молчания тихо спросила Ирина Сергеевна.
— Завтра баржа в Саратов уходит. Никифор Леонтьевич завершает свою навигацию. С ним сговорилась, что найдется мне там местечко.
— Я слышала, что навигацию уж давно закрыли. Вон, даже господин контр-адмирал сушей в столицу сегодня отправляется.
— То севернее, по озерам, — отмахнулась Аверьянова. — У нас еще неделю ходить будут суда.
Предприняв еще пару попыток отговорить подругу от отъезда, Ирина Сергеевна сдалась и дальше они уже обсуждали, как поддерживать связь, да планы на путешествие у Аверьяновой дама выспрашивала.
* * *
Поместье Винокуровых
— Леонид Валерьевич, приятная неожиданность, — сказал Сергей Александрович, встречая Уварова. — Какими судьбами?
— Житейскими, — усмехнулся мужчина.
Проводя нежданного гостя в зал, Винокуров распорядился принести чаю со сдобой. До того как слуги выполнили приказ, серьезного разговора не было. Обсуждали погоду, сильную ветреность осени и детей.
— Роман-то в столицу поехал, — как раз как коснулись детей, поделился Сергей Александрович.
— Неужели? — удивился Уваров. Последний раз он с соседом виделся четвертого числа — на свой день рождения. Тогда Роман не смог прибыть, так как был в Царицыне на суде. И речи о его отъезде так далеко даже не шло. — Что же случилось?
— Сам контр-адмирал Краббе его позвал, — со значением в голосе поведал Сергей Александрович. Он был горд сыном и не скрывал этого. — Роман ведь не только художник, но и поэт оказался знатный. Пусть песен не так много сочиняет, но одна Николаю Карловичу в душу очень запала — про подвиг наших моряков на Дальнем востоке. Вот и попросил он Романа отправиться с ним в столицу, где исполнить свой шедевр.
— Дивно-дивно, — покачал в удивлении головой Леонид Валерьевич. — Эх, Кристина расстроится…
— С чего же? — удивился Винокуров. — Разве вы не решили ее обручить с Большедубовым?
— Она очень просила позвать Романа на свою помолвку, — поделился Уваров. — Я для того и приехал — передать вашей семье приглашение на это событие.
— И когда же эта радость у вас случится? — заинтересованно спросил Сергей Александрович.
— К Рождеству решили приурочить. Но раз Роман отправился в столицу, то его уж точно не будет?
— Сами знаете, путь туда не близкий, — развел руками помещик.
Тут и чай принесли. Под напиток неспешно поговорили о будущем детей. Леониду Валерьевичу в этом плане делиться было мало чем. Все же дочери в чужой род уходят, и все их успехи другим семьям с этого момента принадлежат. А вот Сергей Александрович с удовольствием хвастался достижениями Романа. Младшие-то сыновья пока еще растут. Рассказал и о мастерской игрушек, о которой Уваров уже был наслышан, и о проекте массажного салона. Раньше про салон Роман просил не говорить, но раз сейчас Сергей Александрович в отсутствие сына за все отвечает, то он решил поделиться с соседом.
— Новый вид отдыха для дворян! — поднимал значимо палец вверх помещик. — Я и сам уже испробовал, и признаться — весьма впечатлен. Уверен, в этот салон очереди выстроятся!
— Надо же, — покрутил удивленно головой Леонид Валерьевич. — Настолько хорош будет?
— Можешь сам испробовать, — тут же предложил Винокуров. — У нас рядом работники обучение у перса заезжего проходят. Возле лесопилки в мастерской той самой, в комнатах отдыха. Я иногда их навещаю, но в тайне от Ольги Алексеевны, — уже шепотом добавил мужчина.
— Почему? — в том же тоне спросил Уваров.
— Так, — руками развел Сергей Александрович, — желания, чтобы меня парни мяли, нету, а ежели Ольга узнает, что девки это делают — то вою будет…
Леонид Валерьевич понимающе покивал. И тут же поинтересовался — а почему парни мять должны? И получил ответ — что церковь только на это добро свое дала в лице священника Феофана. Мужчин парни мнут, женщин — девки.
— Хотя и сам Роман не без греха, — усмехался Винокуров. — Перед своим отъездом и вовсе потребовал, чтобы его сразу две девки мяли.
— Только мяли? — уточнил Уваров.
— Только, — твердо кивнул помещик. — Своей невесте он верен. Но в такой малости себе не отказывает.
— А можно ли и мне войти в ваше дело? — спустя пару минут раздумий, спросил Уваров.
— То не только со мной обсуждать надо, — вздохнул Сергей Александрович. — Но я с сестрой поговорю. А пока — желаешь испробовать массаж энтот?
— Почему бы и нет? — усмехнулся Леонид Валерьевич.
Уж у него-то дома жены ревнивой не было. А даже если и так — то Винокуров ведь сам сказал, что ничего срамного в массаже нет. Вот и проверить стоит.
* * *
Дубовка. Усадьба Зубовых
Вечер в доме Зубовых не дышал уютом, как раньше. Софья Александровна была раздражена. Владимир Михайлович старался не обращать внимания на настроение жены, но прежнего общения меж ними уже не было.
