хотите сказать, что Семен?.. – начинает Сергей Алексеевич. – Ну нет. Это какая-то ошибка и стечение обстоятельств. Не может быть.
Судмед снимает очки и двумя пальцами массирует внутренние уголки глаз. Без очков он выглядит растерянным.
Черный нетерпеливо сжимает кулаки.
* * *
Его словно выключает – почти двое бессонных суток свалят кого угодно. Николай кладет руки перед собой на стол и ложится на них головой, чтобы немного дать глазам передохнуть от непрерывной работы за ноутбуком. Буквы расплываются и не желают фокусироваться, прячутся на клавиатуре, перемещаются в словах с места на место, пока эти самые слова не теряют всяческий смысл. «Всего пять минут», – успевает подумать следователь, когда его обволакивает сон. В кабинете достаточно прохладно, на улице поднялся ветер, который теперь задувает в открытую форточку. День куда-то пропал безвозвратно. А время мчится вскачь, грозя обогнать всех.
– Ничего не понимаю! – сокрушался утром Миронов, сидя за своим столом. – Как это могло произойти? Почему я ничего не видел?
Новость о том, что отпечаток принадлежит санитару Кучеру, выбила Сергея Алексеевича из колеи. Он как-то поник, опустил плечи. Все крутил в руках очки, будто забыл, для чего эта вещь вообще существует. Николай не мог усидеть, хотя понимал, что нависает над судмедом, как изваяние.
– Куда он мог пойти? У него есть близкие друзья? Приятели, у которых можно отсидеться?
– Не знаю. Мы с Семеном не слишком хорошо общаемся. Наверное, если бы я с ним разговаривал не только на тему работы, то увидел бы ненормальность. Уму непостижимо.
Миронов наконец нацепил очки, и его руки принялись беспокойно ощупывать предметы на столе. Несколько раз Сергей Алексеевич брал телефон, смотрел на время и снова клал его поверх бумаг, с которыми работал.
– А телефон? – воскликнул судмед. – По телефону же сейчас можно всех отследить!
Мысль не была гениальной. Черный сделал запрос и ждал ответа оператора. На звонки Кучер не отвечал.
– Вне зоны доступа, – отрицательно покачал головой Николай. – А где ваша Виктория? Мне показалось, они с Кучером прекрасно ладят.
– Сейчас должна подойти, я ее в лабораторию с образцами отправлял. По другому делу.
Все важное было сказано. Напряжение повисло в кабинете, как нечто осязаемое. Воздух стал тяжелым и наполнился специфическими запахами анатомички. От антисептика начало першить в горле, Черный сдержанно покашливал.
В какой-то момент следователь мельком посмотрел на часы.
– Сергей Алексеевич, должен предупредить…
– Да? Что-то еще?.. Я просто в шоке и не понимаю, как себя вести. Знаете, чувство такое, будто часть вины лежит на мне. Просто давит на плечи.
– Вы-то здесь при чем? Вы не отвечаете за других людей.
– Но я мог это все разглядеть, если бы был внимательнее. А так… Просто волосы дыбом, если честно… Но вы что-то хотели сказать?
– Если у вас есть что-нибудь важное в фотоаппарате и на компьютере, вам лучше забрать это. Мне придется конфисковать всю вашу технику.
Миронов поднял взгляд на следователя.
– Это действительно так необходимо? Все же и так понятно… Впрочем, делайте, что считаете нужным.
Через несколько минут, наполненных тягостным молчанием и неловкими фразами, появилась Комарова. Черный увел девушку в секционный зал, чтобы поговорить с ней наедине.
– Да вы че? Сема? Че за фигня?! – воскликнула Вика. – Вы там совсем ку-ку?
– Вы знаете, где он может быть?
– Да, блин! – надулась Комарова.
Девушка скрестила руки на пухлой груди. На ее лице отразилась детская обида. Слова следователя покоробили ее, вторглись в ее мир грез и розовых пони, в котором она предпочитала жить. Черному до черта надоело выбирать выражения и быть мягче. Ему был нужен результат, и немедленно.
– Виктория…
– Константиновна для вас!
– Виктория Константиновна, я ведь могу разговаривать по-другому. Вы думаете, я слепой? Или, может быть, такой же невнимательный, как Сергей Алексеевич?.. Что у вас с Кучером? Вы в отношениях?
Комарова молчала, насупив брови.
– Вы хотите поиграть в жену декабриста?
– Че? – не поняла девушка.
– В эту минуту наши техники отрабатывают контакты Кучера. Как быстро они найдут вас?.. Где он? – рявкнул Черный.
– Да откуда я знаю? Он уже два дня не отвечает на мои звонки! – выпалила Вика, топнув ногой. – Я думала, он хочет расстаться, а сказать это не может. Ясно?
На ее глазах выступили слезы. Черный не собирался обращать на это внимание, он продолжал давить:
– К кому, кроме вас, он мог пойти? У него есть какое-то жилье за городом?
– Ха! Сема – детдомовский. Откуда у него еще одно жилье? Ему эту его хату дали, и все… Да не мог он никого убить! Вы что, его не видели? Он же мямля!
Слезы побежали по пухлым розовым щекам. Вика принялась размазывать их ладошками по лицу. «Инфантильная дурочка», – подумал Черный.
Сколько маньяков в обычной жизни выглядят мямлями, размазнями и тряпками, о которые вытирают ноги все кому не лень? Отчасти именно поэтому они делают что-то отвратительное, аморальное и ужасное – чтобы доказать всем и себе в первую очередь, что они не такие жалкие, какими все готовы их считать. Чаще всего именно близкие люди не могут поверить, что часть жизни провели рядом с тем самым чудовищем, о котором не раз слышали, о котором трубят все СМИ, которое наводит страх и ужас на город или страну.
Но Черному было не до чувств какой-то лаборантки, которая влюбилась в психопата. Машина под названием «следственно-оперативные действия» закрутилась в неимоверном темпе, увлекая за собой все новые и новые силы.
– Вы, пожалуйста, поаккуратнее с оборудованием, – наставлял Миронов. – Нам с ним еще работать. Правда, я не знаю, когда и как… Николай Дмитриевич, что нам делать?
Сергей Алексеевич коснулся руки следователя. Черный почувствовал, что судмеда немного потряхивает.
– От этого дела вы, понятно, отстраняетесь. Думаю, будет перепроверка результатов вскрытия и экспертиз по всем телам. А вы будете работать с другими. Но я бы на вашем месте взял сейчас отпуск.
Миронов прикусил нижнюю губу, которая начала подрагивать. Ему было сложно справиться с охватившими его чувствами.
– Какая жуть, – выдохнул Сергей Алексеевич, засовывая руки поглубже в карманы халата. – Приходите сегодня к нам на ужин. Думаю, нам будет что обсудить.
– Боюсь, что в ближайшее время я буду занят, – отказался Николай. – Виктория Константиновна, вы готовы?
Комарова кивнула. Зареванная, она не могла выдавить из себя ни слова, не заплакав опять. Однако вид у Вики был воинственный. Все происходившее казалось ей нелепым бредом и абсурдом. Этот мрачный следователь отнял ее телефон и чуть ли не под конвоем потащил девушку к ней домой.
– Ну? Убедились? Нету никого! – закричала Вика на
