себя, стараясь не подавать виду?..
– Десять рулонов ткани, три мешка риса и три рулона шелка! – прокричал кто-то еще.
В главном здании не было слышно ни звука, голос доносился из закрытой комнаты в левой пристройке. Люди начали оглядываться.
– Кто там, ваше высочество?..
– Это я его пригласил, но он не любит людные места, поэтому для этого гостя было приготовлено отдельное место. Но… как он посмел украсть мою картину?
Хотя она еще не стала его картиной, Ли Ён ни капли не сомневался, что обязательно заберет ее, с того самого момента, как едва увидел. Поэтому он и использовал слово «украли», несмотря на то что фактически никакой кражи не произошло. Принц принялся считать. Пейзажи сансухва еще даже не вынесли. Если он потратит на цветок сливы весь свой бюджет, то может пропустить и остальные картины… Он не знал, чья это работа, но если она была так хороша, то разумно ожидать от автора и качественный пейзаж. Скрепя сердце тэгун решил поставить на него все, что у него есть.
– Сдаюсь.
Он опустил руку. В конечном счете рисунок сливы отошел гостю в закрытой комнате.
Наконец последний рисунок сансухва был написан. Закончив картины, художники сели группами по несколько человек, начались беседы. Некоторые сразу сняли рабочую одежду, сложили инструменты и, скрючившись, задремали прямо там. Чхонги тоже переоделась и села среди товарищей по группе, чтобы поболтать. К ним присоединился и Чха Ёнук, до сих пор находившийся в другом помещении.
Вдруг открылась дверь. В комнату начали вносить огромные столы с едой.
– Ого! Они и поесть дадут!
– Ничего себе! Говорят, в Мэджукхоне всегда щедры к художникам. Видимо, это не просто слух!
Мастера из «Пэк Ю» сидели за большим столом с другими художниками. У Чхонги упала челюсть, когда она увидела поданную еду. Меню в основном состояло из овощных блинов, рисовых лепешек и печенья, и, хотя всего было понемногу, кушанья выглядели красиво и аккуратно. Один из художников сказал:
– Лучше бы каждому по тарелке рисового супа дали…
– Если не сейчас, то когда нам еще поесть такие вкусности?
– Так тебе, как и всем девчонкам, тоже нравятся всякие красивые штучки? Все, давайте есть!
– Вот это да… Только посмотрите на эти украшения на печенье. Так жалко их пробовать! Если даже еда тут настолько красивая, наверное, у хозяина тонкий вкус!
Девица Хон огляделась и быстро спрятала одно печенье в накидку. В глазах у художников появился один и тот же вопрос.
– Я отдам его Кён Джудэк, она ждет снаружи. Смотрите, другие тоже с собой берут!
Стол в одно мгновение опустел.
– И что теперь, тут сидеть, что ли? Должны же нам как-то сказать, чем можно заняться.
Ситуация была неудобная, потому что никто не понимал, что именно происходит в главном здании. Сейчас там во всю велись торги, но художники и об этом не знали. Все, что было на уме у Чхонги, – это сансухва Го Си. Одна только мысль о том, что эта картина находится где-то в этом доме, заставляла ее сердце трепетать так сильно, что казалось, вот-вот – и она не сможет этого выдержать.
– Надеюсь, это быстро закончится. Все равно никто не станет брать мои картины. Я хочу кое-что попросить у принца Анпхёна…
К лицу Ли Ёна хлынула кровь Прямо перед ним разгорелась борьба за сансухва. Он ни за что не смог бы отказаться от этой картины. На ней была изображена сосна и далекая крутая гора на заднем плане. Композиция была сложной, но расстояние легко выражалось одними лишь чернилами. Никто не сомневался, что это была картина мастера высокого класса, поэтому с самого начала битва за нее была более жестокой, чем у других пейзажных картин. Цена выросла вмиг еще до того, как принц Анпхён успел вмешаться, а уже после его ставки конкуренция стала куда более серьезной.
Люди, которым такие высокие ставки были не по карману, один за другим сдавались. Взгляд Ли Ёна обратился к Ан Гёну. У него была такая же реакция на эту работу. Тогда тэгун посмотрел на закрытую комнату – оттуда еще ни разу не называли цену. Ему оказалось достаточно заснеженных цветков сливы? Все гости отчаявшимися голосами отменяли ставки. Остался один Ли Ён. Теперь все, что ему нужно было сделать, – это продержаться еще немного. Он боялся тишины за дверьми закрытой комнаты и не отводил взгляда оттуда. И вот из комнаты крикнули:
– Десять рулонов ткани, десять мешков риса и десять рулонов шелка!
В конце концов ставка была сделана. Голос из-за двери был раза в два громче, чем у Ли Ёна, когда делал последнюю ставку. Теперь эта битва была между ними двумя.
– Одиннадцать рулонов ткани, одиннадцать мешков риса и одиннадцать…
– Пятнадцать рулонов ткани! – раздался голос из-за дверей прежде, чем принц успел договорить. – Пятнадцать мешков риса! И пятнадцать рулонов шелка!
Цена вмиг выросла. Даже тэгун не мог ее перебить. Его руки тряслись, когда он гневно выкрикнул:
– Сдаюсь!
Торги завершились. Тем временем злость внутри Ли Ёна немного утихла. Он повернул голову и посмотрел на Ан Гёна и тут же увидел Чхве, сидящего рядом с ним. Это напомнило ему о художнике, о котором он до сих пор совершенно не вспоминал. Принц задумался: кажется, сегодня не было ничего и близко похожего на ту картину-оберег.
– Господин Чхве!
– Да?
– А твой художник, о котором мы говорили, не пришел?
– Пришел. Среди картин были и его работы.
– Вот как?
Что же это была за картина? Принц недолго подумал и пришел к выводу, что, как и сказал Вонхо, тот художник хорош лишь в одном жанре. Потому что среди хороших картин не было тех, что напоминали бы его стиль. Ан Гён подумал о том же. Можно было догадаться, что мастер, которого обсуждали эти двое, и «тот еще уродливый поганец», о котором говорил Чхве Гён, – это один и тот же человек, художник с утонченной и аккуратной манерой письма. Однако ни одна из показанных картин не вызывала того же чувства. Ан Гён и Ли Ён сделали одинаковые выводы.
Одну проданную картину вынесли вперед. Затем ее автор вошел во двор главного здания и встретился с тем, кто ее купил. Перед гостями появилась еще одна картина, и повторилось все то же самое. Так шел показ картин и представление художников. Некоторые были разочарованы тем, насколько низкой была цена за рисунок, другие расстраивались после того, как встречали художника. Но случалось и наоборот.
Большинство покупателей были разочарованы, если автор был молодой. В этом случае их по указанию Ан Гёна вместе с картинами просили пройти в другую комнату.
