Затем гость в этом помещении называл цену, за которую была куплена работа, и все без лишних слов соглашались со стоимостью.
Через некоторое время в комнату вошел старый шатающийся художник. Он был автором картины, по которой трудно было сказать, бамбук это или слива. Как и догадались Чхве Вонхо и Ан Гён, ее нарисовал Хон Ыно, отец Хон Чхонги. Настроение покупателя рисунка сразу ухудшилось, как он увидел ее автора, и это была самая гневная реакция за день. Его тоже направили в закрытую комнату. И в этот раз все с легкой душой отдали картину за ту же цену, по которой она была продана изначально.
Рядом появилось две работы: именно те, которые выкупили по самой высокой цене. Как и ожидали Ан Гён и принц, они принадлежали одному и тому же мастеру.
– Они были написаны одним и тем же художником? – удивленно воскликнул критик.
Тут и там раздался изумленный шепот. Критик прокашлялся и снова заговорил:
– Я, конечно, тоже об этом думал, но не знал, что все и правда так.
Когда картины поставили рядом, принц стал еще более нетерпелив. Он не мог дождаться, когда придет художник, поэтому громко крикнул:
– Покажите их ближе. Быстро!
Удивленные прислужники спешно поднесли картины к нему, пока их автор приближался к входу в главное здание. Ли Ён оторвал полоску бумаги, скрывающую имя, и прочитал надпись под ней. Хон Чхонги!
Она пришла и встала перед ним. Принц медленно поднял голову. Около него стояла уже знакомая ему девушка со знакомым ему именем. Чхве Вонхо, не говоря ни слова, встал на колени и опустил шею, будто склоняя голову перед палачом. Вся комната погрузилась в тишину. Молчание длилось невообразимо долго.
Хон не знала, что ее позвали уже после того, как картины были распроданы. Поэтому она думала, что молчание повисло только из-за того, что никто не хотел покупать ее работы.
«Ну конечно», – подумала девушка, но тишину так никто и не нарушал.
К этому моменту уже должны были посыпаться комментарии вроде: «Как женщина смеет сюда входить?», «Выведите эту нахалку сейчас же!» или «Естественно, картина плохая, ее же баба намалевала».
Не выдержав тишины, Чхонги тайком повернула голову и посмотрела перед собой. Удивительно, насколько одинаковы выражения лиц гостей. Единственный, кто выделялся на этом фоне, – Чхве Вонхо, стоявший на коленях. Девушка почувствовала, что ситуация куда серьезнее, чем ожидалось, поэтому она осторожно согнула колени, повторяя за наставником, и хотела уже было опуститься на землю, но, посмотрев наверх, вдруг замерла. Перед ней было знакомое лицо. В самом центре, где должен сидеть принц Анпхён, находился тот самый бессовестный обманщик и воришка, со смесью злости и удивления в глазах. То есть он и правда тэгун?
Она вспомнила их первую встречу. Деревня у горы Инвансан… Зачем он там был? Первый вопрос, который он ей задал: «Ты, случайно, не знаешь человека по имени Ха Рам?»
Ха Рам, значит… Ей тут же вспомнились слова Дори: «Ох… Моего хозяина нет дома. Он во дворце, но… я не знаю, когда он вернется».
Дворец… Может, принц отправился в деревню, чтобы найти того юношу? Итак, хозяина Дори зовут Ха Рам? Хон посмотрела на учителя. Ей нужно тоже встать на колени! Прямо как он, в такую же позу: она должна молиться, пока не сотрет ладони! Чхонги продолжала думать об этом, но была так потрясена, что не могла согнуть ног.
– Это мои картины.
Голос, доносившийся непонятно откуда, нарушил тишину, до сих пор висевшую в помещении. Все повернули головы в сторону, откуда слышался звук. Чхонги тоже посмотрела туда и увидела закрытую комнату в пристройке.
– Пожалуйста, принесите их сюда.
С этими словами двери приоткрылись. Прислужники забрали две картины из рук принца Анпхёна, отнесли их в комнату и удалились. С места, где находилась Хон Чхонги, не было видно внутреннюю часть только что открытой комнаты. Тогда она отступила на пару шагов назад, но все еще не могла ясно видеть, что находится внутри. Оттуда показалось знакомое лицо – это был Дори. Чхонги могла видеть только самый край головного убора незнакомца, которому слуга продолжал что-то шептать. Ноги Хон на мгновение стали ватными, но она все же смогла сделать еще один неуверенный шаг назад.
Дверь открывалась все шире. По мере этого юноша представал перед Чхонги все более ясно. Хозяин Дори сидел, склонив покрытую голову. Когда он показал лицо, девушка увидела его аккуратные губы, острую переносицу и сомкнутые глаза. В конце концов веки распахнулись и обнажили красные роговицы.
Ноги Хон несли ее сами. Держа перед собой чистый лист бумаги, она приблизилась к юноше, о котором так долго думала. Поднявшись на ступеньку, девушка оказалась прямо перед его красными глазами, не дрогнувшими ни на мгновенье. Она опустилась на колени и протянула руку через дверной проем, касаясь его теплой щеки. Это был человек.
– Хон Чхонги… это вы? – раздался прекрасный мужской голос.
Она впервые в жизни слышала настолько приятный звук и только сейчас узнала, что ее имя может звучать настолько красиво. Девушка кивнула.
– Да. А вы же… Ха Рам?
– Верно.
И она снова кивнула.
– Вот как… Ха Рам… Вас зовут Ха Рам. Какое облегчение, что вы человек.
– Облегчение, что «Хон Чхон Ги» все это время было обычным именем.
Холодный тон. Совсем не соответствующий тому, как с ним говорила Чхонги – ее голос был полон самых разных сложных эмоций. Юноша схватил ее за руку, которая покоилась на его щеке.
– Я скоро отплачу за ваше добро. Не трогайте мое лицо. – Он убрал ее ладонь и, грубо отпустив запястье, приказал: – Закройте дверь.
Дори засуетился и обеими руками подал Чхонги знак, чтобы та сделала шаг назад. Она встала и спустилась со ступеньки, когда Рам окончательно скрылся за дверью. Несмотря на то что та была вполне обычной – деревянной с шелковой отделкой, сейчас она ощущалась как неприступная стена какой-нибудь крепости. Люди, сидевшие в главном помещении, стали перешептываться, никак не решаясь заговорить во весь голос. Ли Ён пристально посмотрел на Чхве Вонхо.
– Я так понимаю, тебе многое предстоит мне рассказать. Встретимся с тобой попозже, с глазу на глаз.
– Мне очень жаль.
Указывая подбородком на Хон Чхонги, Ан Гён спросил:
– Это, случайно, не «тот еще уродливый поганец»?
– Что?.. Кто тебе такое сказал?
– Художник Чхве из академии.
– Ах… Если так, то он точно имел в виду эту девчонку.
– А почему он так о ней отзывается?
– Они всегда были грубы друг с другом.
– Что ж, Чхве Гён и правда грубоват…
– Грубоват? Не то слово.
Пока Вонхо говорил, взгляд Ли Ёна случайно пересекся с его.
