24
Ошейник
Минута закончилась. Я сделал глоток уже немного остывшего чая и начал:
— С Вашего позволения, Афанасий Никитович, случилось следующее. Есть подозрение, что некий двоедушник находится в рабстве.
Василиск сел в кресло напротив нас, скрестив длинные ноги.
— Подозрение? — переспросил он.
Я сделал паузу.
— Вы знаете птицу-Алконост? Она тут живёт, в Питере.
— Алконосты, как и Сирины, вообще существа уникальные. Как, впрочем, и я. Да, я пару раз бывал на её концертах. Весьма впечатлён талантом, но вынужден признать, что не знаком с ней лично.
— Так вот, дело касается её, — продолжил я. — Нам сообщили, что она оказалась в рабстве. Информацию передал третий двоедушник, провидец. Правда, он и сам не берётся ничего утверждать наверняка. Мы её проверили: прямых улик нет, а сама она всё отрицает и наотрез отказывается сознаваться в своих проблемах.
Василиск приподнял бровь:
— Однако, раз вы всё-таки завели об этом разговор со мной, значит, не до конца уверены, что она в безопасности? Сомнения всё же остались, верно?
— Да, Афанасий Никитович, — откликнулась Василиса. — И вот какие у нас мысли… Есть принципиально два метода удержания существа в зависимом положении — это заклятие и артефакт. Я проверила, она не зачарована, то есть заклятия нет. Но артефакт… — она сделала паузу. — Он может скрывать свои свойства, и я не смогу его заметить. Поэтому утверждать, есть на ней артефакт или нет, не берусь. Вот мы и решили обратиться к Вам как к эксперту и просим Вашей подсказки, совета.
Василиск поморщился. Его лицо стало мрачным, почти что злым:
— Ну, начнём с того, что артефакты такого рода, конечно же, существуют. Люди и нелюди — какой только мерзости не изобретут, — он говорил об этом с нескрываемым отвращением. — И это даже не какой-то один артефакт, а целый класс. Называется «ошейник раба». Естественно, все они вне закона и аморальны. Я лично презираю и тех, кто их делает, и тех, кто применяет. Их существование оскорбляет принцип свободы воли.
Мы с Василисой молчали, внимательно слушая каждое его слово. Само собой, каждому из нас доводилось слышать какие-то байки про такие предметы, что обращали разных существ в послушных безвольных марионеток. Однако одно дело истории, рассказанные на кухне вечером после ужина, и совсем другое — встретить эту дрянь в реальной жизни.
— А не подскажете, как выглядит ошейник раба? — спросил я. — Визуально.
— По-разному, Вадим, по-разному. Это не обязательно буквально ошейник или там, намордник, — ответил Василиск. — Хотя такие «модели» тоже встречаются. В сущности, артефакт может выглядеть как угодно. Вариантов множество. Элемент одежды, обувь, украшение…
— Серёжки? — быстро спросила Василиса. — У неё были серёжки, я видела. Неброские, но красивые, с синими камушками.
Василиск отрицательно покачал головой:
— Нет, во-первых, ошейник должен охватывать шею или другие части тела. Скорее это было бы колье, цепочка с любой безделушкой, пояс с серебряной нитью, часы с неброским металлическим браслетом. Ошейник раба — это почти всегда металл, причём как благородный, так и простой, например — железо. Это, во-вторых. Третья важная особенность, его всегда носят, не снимая.
— Кольцо? — спросил я, потому что люди часто носят кольца и на это никто не обращает внимания.
— Теоретически это может быть даже кольцо, но… — он задумался. — Артефактор должен быть очень сильным. В общем, это крайне маловероятно. Скорее всё же колье, цепочка на ноге или ремень.
— А как его распознать, этот артефакт? — спросил я. — Если он способен быть самым разным на вид.
Василиск задумчиво молчал, не отрывая от меня глаз, при этом.
— По её реакции, — ответил Василиск. — Вам достаточно потянуться к подозрительной вещи или просто попросить её снять, чтобы рассмотреть. Если это обычное украшение, человек пожмёт плечами. Но если это артефакт — раб вцепится в него намертво, он бессознательно бережёт свой «ошейник». Попробуйте снять его силой, и начнётся истерика: крики, оскорбления, вплоть до прямой агрессии. Фактически раб нападёт на вас, защищая свою цепь.
Я озадаченно моргнул:
— Серьёзно? Он будет сопротивляться? Я же пытаюсь избавить его от оков!
— А как, по-вашему, ошейник удерживает жертву? — Василиск горько усмехнулся. — Артефакт ломает волю через привязанность. Это зависимость почище героина. Если вам чудом удастся его сорвать, раб тут же отнимет артефакт, наденет обратно — и в ту же секунду снова станет спокойным. Будто ничего и не было. Изменения моментальные.
Я представил Преображенскую — её улыбку, её уверенность, её слова о любви. И представил, как она вдруг превратится в разъярённую фурию. У каждой женщины есть такое состояние, и лучше его никогда не видеть.
— Допустим, — сказал я, чувствуя, как пересохло в горле. — А как тогда избавить его от зависимости? Как именно разрушить эту связь? Я ведь думал, как: снял побрякушку, наваждение спало, и объект снова в своём уме.
Василиск тяжело вздохнул:
— Если бы всё решалось простым снятием, вы недооцениваете суть этой магии, уважаемые Вадим и Василиса… Просто «снять» не поможет. Артефакт носят годами, порой десятилетиями. Он въедается в разум, как паразит, который не убивает носителя, но полностью перестраивает его суть, — он встал и прошёлся по мастерской, подбирая слова. — Жертва жаждет обладать этой вещью сильнее, чем киношный Голлум — Кольцом Всевластья. И именно через эту безумную привязанность хозяин им управляет. Пока связь жива, раб выполнит что угодно, даже самое мерзкое. Мне тяжело об этом говорить, но мать убьёт собственных детей, по одному только слову хозяина. Вот почему я так ненавижу этих кукловодов… как и саму концепцию рабства.
— А как же тогда быть?
— Есть два метода. Первый: вы приносите артефакт мне, я его развенчиваю. Но учтите, всё это время Алконост будет отчаянно требовать артефакт назад — вплоть до того, что попытается вас покалечить или даже убить. Так что её придётся зафиксировать, например, связать, чтобы она не навредила ни вам, ни себе.
— Надолго? — уточнил я.
— На пару дней. Примерно столько займёт работа с артефактом.
— Да, трудная задачка, — пробормотал я. — Учитывая, что наш потенциальный раб — весьма публичный человек.
— Ну, есть способ куда более вульгарный, но действенный, — усмехнулся Василиск. — Метод номер два. Артефакт не отличается особой прочностью. Если это колье — перекусите его, и
